Спайс закрыл глаза, подбоченился и вдохнул наполненный солнечным светом воздух.

Прямые, словно карандаши, янтарные стволы чуть дрожат в дымке матового тумана. На молочно-зеленую ветку сосны опустилась сойка, проснувшееся дерево вздрогнуло, и в воздухе заплясали сверкающие капли ночной росы. Захотелось вскинуть ружьё и свистнуть собаку.

Спайс открыл глаза. Над фиолетовой пустыней лениво светило солнце. Свет лился непрерывным оранжево-искристым потоком. Каменистая пустыня радостно подставляла бока под этот свет, жмурилась от удовольствия как упитанная кошка. Благо, что камни на этом астероиде не способны нагреваться. Спайс вернулся в огород, сорвал зеленое яблоко и всё-таки свистнул собаку. Амира Мантана Фон де Мотон Луны вынырнула из зарослей малины.

- Мира, опять легарий гоняла?

Пёс негромко тявкнул. Из кустов высыпали легарии (местная разновидность мышей полевок нежно сиреневого цвета), оказавшись на ярком свету, они брызнули в разные стороны и через секунду совершенно затерялись между некрупных овальных камней. Мира вновь тявкнула и, наморщив нос, чихнула.

- Ну, ничего-ничего, - Спайс потрепал собаку за ухом, - никуда они от тебя не денутся. Да и куда им деться с подводной лодки.

Он хрипло расхохотался, озвучив любимую земную шутку.

Позавтракав, Спайс, по заведенному раз и на всегда обычаю, обошел огород. Аккуратные грядки огурцов, помидор и редиса совершенно не требовали прополки – почва на астероиде на редкость хороша для культурных растений, а вот сорняки на ней совершенно не растут, но Спайс не мог удержаться, что б вновь в этом не убедиться – и, приподнимая ботву, проинспектировал все посадки. Закончив с «прополкой», он отправился в сад.

Яблони, груши и персики приветливо покачивали листвой в такт легкому ветру. Спайс растянул гамак между двумя вишневыми деревьями в наиболее тенистом углу сада. Спальня готова. Он с наслаждением растянулся в гамаке, надвинул панаму на глаза, зевнул.

Всё-таки отличный искусственный астероид, что ни говори: воздух как после дождя (озоновые машины работают отменно), почва – блеск! Кинь горсть зерна и на завтра уже пшеница колосится. Погодка, опять же, радует: не холодно и не жарко – комфортная погодка. Не жизнь, а праздник! Хотя остальным может и праздник, а он здесь на работе. А работенка-то тоже не пыльная. Вот только в шахматы сыграть не с кем.

Залаяла Мира. Спайс кряхтя, поднялся. Натёр дочерна загорелые руки солнцезащитным кремом и двинулся в сторону Пустыни. Мира, при всей своей еще щенячьей безалаберности и игривости, верная сторожевая собака.

Селянин топтался на границе разделяющей Пустыню и огород Спайса. На астероиде ни у кого не было заборов, но территории частных владений чтили безоговорочно.

Спайс прищурился, пытаясь издали идентифицировать пришельца, но не преуспел – и не удивительно, ведь видел селян он всего два раза: когда подписывали договор коллективной ответственности и при высадке.

Они даже название придумывать не стали – в картах так и значится – Астероид-31. Видимо, на тех тридцати астероидах население над названием тоже не заморачивалось. А какие бывают красивые названия – Тринада или Атоманилия. Спайс регулярно просматривал космические карты, присылаемые с Земли, внимательно следил за новыми астероидами, выведенными на орбиту; тем более что нельзя сбиваться с курса, а курс постоянно корректируется.

- Приветствую сосед, - Спайс приподнял солнечные очки.

- Эк-хем, - пробормотал пришелец, переступая с ноги на ногу. – Это… солнце… светит.

Спайс поморщился. Они тут за десять с половиной месяцев совсем общаться отучились! Общество любителей одиночества, блин.

- И?

- Ну, так… солнце – ведь!

- А я в отпуске! – внезапно разозлился Спайс. – У человека что – отпуска не может быть?!

Сосед помолчал, пиная гладкий камешек носком шлепанца, затем повернулся и пошел в сторону Селения.

Селения! Спайс хмыкнул. Громко сказано: квадратики земли, разделенные одинаковыми промежутками пустыни; стоишь вот так на своём куске и думаешь, что ты тут один. И у Спайса такой же кусок, поэтому всё, что за Пустыней, он считает Селением, точно так же, как Они считают Селением всё, что находится за горизонтом. Тут даже домов никто не строит: привыкли к полному искусственному комфорту. Мой дом – моя крепость. А к чему крепость, когда полное ощущение, что ты здесь один, от кого обороняться? От соседей? Так они там – за Пустыней. Далеко-о-о.

Спайс посмотрел в спину удаляющегося пришельца.

- Эх, сосед, сосед… Когда ж вы поймёте?..

От камней поднималось зыбкое марево, отчего казалось, что человек в голубой футболке идет не по камням, а по воде. Вполне земная иллюзия. Только вот камни холодные. Спайс вскинул голову и посмотрел прямо на солнце. Линзы очков предусмотрительно усилили защиту. Безмятежно-яркий диск не исчезал с небосвода уже десятые сутки.

Спайс кормил Миру, когда услышал голоса.

- Это возмутительно, я буду жаловаться! Вы техник или мимо проходили?

Несколько селян оживленно переговариваясь, подошли к огороду управляющего Астероидом-31.

Спайс, довольно улыбаясь, открыл люк подземного бункера: машины, обеспечивающие комфортное существование на астероиде, отлажено гудели. Молчал лишь ускоритель движения.

Вот так вот: психологи-неврастенологи, нифига вы не понимаете! Что бы сплотить людей и научить их вновь общаться, нужно всего лишь не поменять во время батарейку.

На астероиде номер тридцать один, кутаясь в лёгкие сумерки, опустился долгожданный закат.

Пора к соседу – уж сегодня-то Спайс его обыграет! Говорю же - не работа, а рай!