Дракон

Рынок Сямэня, города-острова, жарко дышал в ухо липким ароматом специй, вонью перезрелых фруктов и запахом свежей рыбы. Я брел по узкому лабиринту рыночных улочек старого города, мечтая о глотке прибрежного воздуха.

Уши горели от бесконечного, звонкого торга продавцов и покупателей, глаза рябило от красок громадных овощных лотков. Многообразных. Рядами в километр. А вот за углом - рыбные ряды, взгляды обреченных живых жаб, запутавшихся в сетках. Открытые витрины ракушек, раковин, клешней и панцирей, многие шевелятся, многие еще живы…Чистильщики рыбы на тронах из бурой, зловонной кучи рыбьих внутренностей, невозмутимы, как Будда. И вот взгляд выхватывает из шевелящейся, инстинктивной массы на лотках - синего лобстера, в оранжевых усах, невиданного, красочного, как перепутанная палитра.

Заблудился?... Ну, может быть. Спокойные мысли текут подобно потоку людей вниз и вверх, в одном ритме, когда становишься частью миллиардного мира и не думаешь о том, что ты чужой - что ты один такой на Земле...

- Хей, осторожней, мистур! - на плохом английском кто-то выкрикивает из под ног.

Я в странном гипнозе чуть было не наступил на китайскую гадалку-карлицу, пристроившуюся на углу со всем своим бумажно-потрепанным скарбом. Она, хитро прищурившись, смотрела прямо на меня.

– Хочешь погадать на знак Дракона? На будущее? Хочешь узнать какой след оставит Дракон?

Усмехнувшись в ответ, я подумал: "Кому нужны гадания? Красные капли крови на лобовом стекле - по ним удобно гадать, но только о прошлом. Лара, Лара…"

- Ла….ла, - пропищала гадалка тонким эхом.

Я вздрогнул, это походило на глупый фокус. Но вот - в руке влажная бумажонка с каракулями, как пройти к судьбе. Гадалка шепчет - странно, что, я её слышу - ведь голос почти с уровня земли.

- Иди, и узнаешь, как сделать, чтобы след не стал шрамом в будущем.

Я иду, стараясь попасть в ритм лабиринта на бумаге. Оказавшись на краю старого города, замечаю, что плавно и без раздумий пробрался в правильном направлении, среди толпы.

Вход в дом. Почти новый, дешевка для туристов - китайские фонарики - здесь черного цвета, сквозь них просвечивает фиолет в созвучии краски с закатным небом. Я в странном настроении, мне кажется, что небо и фонарики из одного материала.

Поднявшись по ступенькам, открываю дверь и падаю вниз..

Почти беззвучно я свалился в подвал, споткнувшись о мягкий, огромный куль. Он стонет, как будто агонизирует. Похож на гигантского кролика, выпотрошенного лишь для того, чтобы медленно издыхать. Красный перламутр растекся почти по всему полу. Провожая взглядом этот след, я поднял глаза и оцепенел.

Машинально, пытаясь разорвать ворот, я шарил по своей рубахе. Оно держало меня за руку, его когти слегка жгли кожу.

Человеческое тело, но огромное, идеальное, как скульптура, с твердой на вид кожей, желтой, местами покрытой чешуей из сорванных ногтей. Черный хвост, усеянный прекрасными глазами, переливающимися от неведомого источника света.

В моем горле стоял ком из вкуса крови и моего ужаса. И восторга. Я видел то, что не видит никто. Больно и сладко от запоздалого осознания исключительности своего везения.

- Тот, кто идет за болью, хочет жить только ею, - прозвучало сверху, внизу, рядом, в моей голове.

Даже не пытаясь собраться с мыслями, я все же подумал, что мне обидно выглядеть жалко в множестве глаз этого существа. "Да, ты и есть жалок", - сказал я себе, злость накрыла меня, и я вырвал руку, прокусив себе губу от усилия.

Мелодичный смех и в ответ:

- А гнев – это страсть, только свободный человек не будет знать усталости до конца дней своих. Ты уже устал, а ведь тебе далеко еще до ухода.

Я не мог отвечать, разве можно реагировать, как обычно, когда твои глаза видят, то что не должны видеть никогда, и в мозгу звучит голос, который не может звучать. Только сквозь пелену ступора, роилась мерзкая мыслишка – вот ты и чокнулся от горя.

- Освободись, и мой год оставит правильные следы в твоей жизни - мои следы. Не такие, как его, - существо засмеялось тихим смехом вновь и наступило на внутренности дергающегося кролика черной ступней. Глаза его прикрылись жадно и влажно - он наслаждался.

В этот момент я повернулся и пополз вверх, цепляясь за что-то, кажется ступеньки к выходу. С меня было достаточно.

"Это просто фокусы, ритуалы, представление для нервных идиотов вроде меня, пары опиума - дрянь", - приговаривал я, выбираясь из помещения, скатываясь по улице вниз в темноте. Мне надо было, что-то приговаривать, что-то хотя бы связное. Иначе я бы остался там навсегда, наблюдая за кровавым месивом, капающим сквозь когтистые пальцы.

" Да, да, - продолжал бормотать я. - Идеальное освобождение от своего рассудка. А потом у меня сперли бы кошелек, печень или почки на выбор".

И тут губы сами перестали шептать пустые слова. Оставив машинальные попытки закурить сломанную сигарету, я пошел вверх по древнему городу к кромке фиолетового неба, совпадающего с водой. Осознавая себя самой слабой, самой сильной стихией.