По засыпанному снегом полю, наперекор бушующей метели, пробирались двое. Мужчина лет тридцати, одетый в дорогую шубу, тащил за собой шестилетнего мальчонку в простой мешковатой рубахе из грубого материала. За последние две недели тот так истощал, что стал похож на миниатюрный ходячий скелет. Мальчик плакал и вопил, изо всех сил вырываясь из грубых рук взрослого человека. Мужчина не обращал никакого внимания на его жалкие попытки, изредка роняя сквозь зубы грязные ругательства. Наконец они остановились. Мужчина размахнулся и со страшной силой обрушил свой кулак по лицу малыша. Тот упал и утонул в сугробе. Через некоторое время его тело окончательно засыпало снегом…

- Куда это запропастился малыш, сэр? Я уже как целый день его не видел. Он не выходил ни к завтраку, ни к обеду. Может быть, следует организовать его поиски по замку? – чопорный лакей затворил дверь за опекуном своего господина и воззрился на него пронзительными карими глазами.

- Понятию не имею, где он, Уоррен. Возможно, маленький герцог опять набедокурил и нарочно не хочет показываться нам на глаза.

Чарльз передал лакею свою шубу и направился в сторону библиотеку.

- У меня много дел, Уоррен. Проследите, чтобы следующие несколько часов меня никто не беспокоил.

- Как скажите, сэр.

Чарльз миновал несколько мрачных коридоров, освещённых грациозными свечами и простыми факелами, пересёк широкую залу с балконами и спустился по каменной винтовой лестнице в библиотечный в подвал. Звук его шагов отражался от стен замка. Здесь находилась огромная коллекция книг, принадлежавшая погибшему две недели назад при странных обстоятельствах герцогу. Общедоступные тома и редкие экземпляры размещались на полках почти четырёх десятков огромных шкафов. Несколько рядов уходили вглубь помещения, туда, куда не попадал свет от факела Чарльза. Чарльз закрепил его в подставке на стене.

Мужчина принялся тщательно осматривать шкафы из ряда, плотно прилегающего к стене. Он знал, что ищет, но не знал, где это может находиться точно. Нагнувшись, он потянулся к самой нижней полке первого в ряду шкафа. Предстояла долгая утомительная работа на всю ночь.

Внезапно пламя на факеле колыхнулась, словно покоряясь порыву сильного ветра. По стене забегали тени. Тишину нарушил тихий смех. Мужчина застыл в согбенном положении.

- Уоррен?

Словно кто-то прошелестел рядом, отчего Чарльз почувствовал лёгкое дуновенье. Кто-то был здесь, с ним, но он не мог рассмотреть незнакомца.

Чарльз покачал головой, мысленно сетуя на бессонные ночи, и вновь потянулся за какой-то книгой. И снова раздался тихий смех. Он был совсем не похож на мужской. Краем глаза Чарльз уловил движение сбоку. Там, куда не доходил свет факела, что-то было. Чарльз резко повернулся в ту сторону и присмотрелся. Никого.

Тогда он вынул факел и осветил то место, где секунду назад ему кто-то почудился. На каменном полу лежала книга, по-видимому, упавшая с полки. Чарльз подошёл к ней и поднял. Из проёма, откуда выпала увесистая вещь, что-то торчало. Чарльз приблизился к полке – это был рычаг. То, что он искал. Лицо мужчины озарила довольная улыбка. По истине, Создатель помогал ему, по справедливости вознаграждая за потерянное время и нервы.

Чарльз потянул за ручку, и с ужасным грохотом четверть шкафа отъехала в сторону. За ней зиял чёрный проход. Чарльз мысленно похвалил себя за смелость и решительно шагнул внутрь. Факел осветил небольшую комнатку, в которой не было ничего, кроме двух старинных сундуков. Мужчина радостно вскрикнул и бросился к ним. В тот же момент потайная дверь за ним шумно затворилась, а факел задул порыв невесть откуда взявшегося ветра. Чарльз остался совершенно один в тёмной комнате, наглухо замурованный в пространстве между стенами.

И тут рядом с ним кто-то всхлипнул. Чьи-то ледяные пальцы прикоснулись к его руке. И детский голос прошептал ему на ухо:

- Холодно, как холодно…

Ноги Чарльза подкосились, и он свалился замертво.

В течение пяти столетий легенда о Гримпейнском замке в Нортумбрии привлекает туристов со всего света. Говорят, призрак мальчика, получившего в наследство целый замок и жестоко убитого собственным дядей и по сей день бродит по его залам, стуча зубами от холода. Он может войти в комнату и дотронуться до бровей спящего, может прошептать на ухо: ”Холодно, как холодно”. И это считается дурным предзнаменованием… Но никто и никогда уже не сможет исправить то злодеяние, сотворённое алчностью и бессердечностью одной из суровых зим пятнадцатого века. И только следы отмщения, ещё никем не найдённые, способны хоть сколько-нибудь компенсировать греховность кровавой расправы над невинным ребёнком.