- Ученые обещают, что это лето будет самым жарким за последние сто тридцать лет, – говорит мне Ангелина за завтраком, вынимая из холодильника графин с апельсиновым соком. Солнце затапливает кухню даже сквозь закрытые жалюзи, и единственное, чего мне сейчас хочется, – это превратиться в большую глыбу льда.

 - Какие ученые? Британские? – бормочу я, не поднимая головы со скрещенных рук. – Они ещё и не такого наобещают. Лично я не оставляю надежды на небольшой тропический ливень.

 - Который повысит влажность и сделает жару совсем уж невыносимой, – подхватывает она и вместе с графином ставит на стол тарелку с яичницей. Графин я немедленно конфискую, с блаженным стоном приваливаясь к нему щекой. – И не мечтай, Серж, и без того плюс двадцать пять в тени.

 - Уже и помечтать нельзя. Ты будешь дома сегодня вечером?

 - Не знаю. У нас скоро намечено важное корпоративное мероприятие, весь офис на ушах стоит… Серж, дай сюда сок. Отдай, кому говорю! Не заставляй меня применять силу.

Разлученный с графином, я опять опускаю голову на скрещенные руки. Моя жена обладает просто сверхъестественной способностью настоять на своем, даже если это касается лишь несчастного графина с соком; верил бы мистикам, наполнившим Город в последние годы, – обязательно решил бы, что здесь не обходится без колдовства.

Тем временем Ангелина успевает выпить свой законный стакан сока, после чего подхватывает сумочку и посылает мне воздушный поцелуй:

 - Все же настоятельно рекомендую позавтракать. Не жди меня, скорее всего, вернусь поздно.

Я слышу, как она обувается, и через минуту хлопает входная дверь. Мы с графином остаемся на кухне в блаженном одиночестве.

Когда я вваливаюсь в офис, там все ещё никого нет, только Клим как всегда торчит за крайним компом, но он у нас на работе днюет и ночует.

 - Йо! – приветственно вскидывает руку он, и я вяло махаю в ответ. – Что за кислая рожа, Серж? Или опять с Ангелиной поссорился?

 - Ненавижу жару, – говорю я, плюхаясь за свое место. – Пока на флаере долетишь – весь изжаришься. Ангелина… давай не будем об этом.

 - Тебе бы поговорить с ней на чистоту, мужик, – сочувственно басит Клим. – Разобраться, что и как. А то треплете друг другу нервы…

 - Клим, – коротко говорю я, и он послушно затыкается.

На обед Андрей со Славиком вытаскивают меня практически в добровольно-принудительном порядке, и я решаю, что проще сдаться сейчас, чем слушать потом их нытье.

Кафе напротив офиса было бы идеальным, как на мой взгляд, подавай в нем ещё какие-нибудь фреши кроме апельсинового.

 - Ну рассказывай, – говорит Андрей, когда официантка приносит нам троим чай со льдом. Славик изображает на лице живейшее участие. – Что у тебя там опять?

 - Ничего у меня не опять, – огрызаюсь я. – Клим растрепал?

 - Поделился опасениями, – назидательно поднимает палец Славик. – Чувак, ты сам не свой в последнее время, это же видно.

 - Мы не слепые, – подхватывает Андрей. – И не идиоты. С женой у тебя какие-то проблемы?

По их упрямым рожам сразу видно – не отстанут, и я предпочитаю сдаться.

 - Мне кажется, она мне изменяет, – без особого энтузиазма говорю я.

 - С чего ты взял? И вообще, когда кажется, креститься надо.

 - Она не ночует дома ночами и приходит под утро, – я наблюдаю за дрейфующими в моем чае льдинками с прямо-таки нездоровым интересом. – На пятый раз слушать байки о том, что она задержалась на работе, надоедает.

 - М-да, – чешет в затылке Славик.

 - Может, к магичке сходи? – сочувственно предлагает Андрей. – Говорят, они такие приворотные зелья делают – закачаешься.

 - Я не верю в магию.

 - Ну и зря, – пожимает плечами Андрей. – Она действует.

 - То-то ты до сих пор за своей бывшей таскаешься, – колко говорю я, и мы со Славиком дружно ржем над возмущенным Андреем.

Больше мы к этой теме не возвращаемся.

Когда я заканчиваю возиться с неработающей программой, офис уже пуст, даже Клим куда-то успел уйти – наверное, захотел вспомнить, как выглядит его подушка.

На улицах Города сейчас сплошные пробки, хотя рабочий день закончился ещё час назад. Бортовой компьютер флаера ловит обрывки передач, в одной из них передают, что из-за жары и неких террористов по городу сейчас бушуют пожары. Глаз задерживается на ровной строчке адресов, – один из пожаров бушует всего в квартале от нашего дома.

С этого момента я смотрю внимательней, и когда показывают снимки с «нашего» пожара, сразу цепляюсь взглядом за нечеткое фото предполагаемых злоумышленников. Мне резко становится дурно, и появляется желание увести флаер куда-то подальше от воздушных путей.

Я узнал бы этот профиль где угодно…

Одной из тех, кого видели перед пожаром, была Ангелина.

Не знаю, что я собирался сделать дома, но обнаружить там вышедшую мне навстречу жену я ждал точно.

 - Нам нужно поговорить, – без перехода заявляет она, и от этого мне наконец удается сбросить с себя оцепенение. 

 - Нам давно нужно поговорить, – резко отвечаю я. – Я видел тебя в сегодняшнем репортаже.

 - Послушай, на самом деле… – начинает Ангелина, но меня начинает нести:

 - Я смирился с тем, что моя жена пропадает черт знает где и уже почти смирился с тем, что ношу почетное звание рогоносца. Но то, что моя жена поджигает чужие дома – это слишком!

 - Рогоносца? – повторяет Ангелина с несколько ошарашенным видом. – Подожди… Ты думаешь, что я тебе изменяю?

И тут она начинает хохотать – заливисто, взахлеб, практически сгибаясь пополам, и я растерянно спрашиваю, чувствуя себя идиотом:

 - Что смешного?

 - Ничего, – она успокаивается так же резко, как начала смеяться. – Просто… ох, милый. Я хотела сказать о том, что я ведьма, но на фоне таких новостей…

 - Ведьма? – переспрашиваю я.

 - А то, – Ангелина улыбается. – Эта жара не естественного происхождения, и мы всей конторой сбивали остатки магической энергии, отчего, кстати, и пожары, но ты…

 - Ведьма, – говорю я. – Ты задолжала мне кучу подробных объяснений.

 - Они у тебя будут, – заверяет она. – Мне больше некуда спешить.

У каждой истории должен быть счастливый финал, но я надеюсь, что наш финал ещё только впереди. В конце концов, у нас и правда остается целая куча свободного времени.