Я достал из ящика стола потрепанную тетрадку и старательно вывел на чистой странице: ЗАКАТ.

Посмотрел в окно. Почесал нос. Положил ручку.

Вечерело.

Елки-палки, ну о чем писать? Тема, безусловно, хороша, но… Ну напишу я что-то вроде: "На горизонте багрово полыхал закат. Это был последний закат старого мира…"

Фу!

Или: "И на закате дней своих в награду за праведность постиг он высшую кармическую мудрость, достиг первой космической скорости и улетел в вечную бесконечность…" Или в бесконечную вечность?

И еще раз: фу!

За-кат. Закат-закат-закат. Заката, закату, закатом; основа — "-закат-".

Ага.

"От рассвета до заката закатывала мама томатный сок, в перерывах закатывая папе истерики".

Н-да… Фантастикой и не пахнет.

А ежели так:

"Безумный закат обрушился на вздрогнувший город, отразившись в окнах обшарпанной кухоньки. Мама перестала закатывать банки, замерла, словно прислушиваясь к чему-то, и вдруг мелко затряслась, закатив глаза. На несколько минут в кухне повисла душная, липкая тишина. Наконец существо, бывшее ранее мамой, медленно повернулось к потрясенному папе, и тяжелый закаточный ключ опустился на папину голову. Папа молча повалился на пол, при падении задев свежезакатанную банку с соком. Нереально громкий и четкий, звон битого стекла заглушил мягкий удар упавшего тела. Мама упала рядом на колени и принялась жадно слизывать с пола томатный сок вперемешку с папиной кровью. Завершив жуткую трапезу, мама закатала тяжелое тело в ковер…"

Да-а уж…

Вздохнув, я поднялся со стула и подошел к открытому окну. Закат уже неспешно расцвечивал тусклое небо дивными теплыми красками.

Я поскреб макушку и вернулся к письменному столу. Решительно взял ручку и придвинул тетрадь. Хоть что-то написать все равно нужно — завтра последний день приема текстов. Как там было?

На горизонте багро… Пальцы замерли, не дописав слово, — на деревянной поверхности стола что-то влажно блеснуло.

Воду разлил, что ли? Так ведь только что было сухо! И опрокинутых стаканов поблизости не наблюдается. На потолке, естественно, — никаких следов. Откуда же тогда мокрое пятно???

Я приблизил глаза к загадочному пятну, чуть не ткнувшись в него носом. И обалдело отпрянул, когда поверхность пятна всколыхнулась, пошла радужными бликами, и я отчетливо услышал гнусавый голос:

— Эк тебя прижало, парень!

"Ну все, блин, дописался! — подумал я. — Как говорится, сливайте воду. Здравствуй, дорогой товарищ глюк! По-научному — галлюцинация. Зрительная, если быть точным. И слуховая... Ой, кажется, еще и обонятельная!" — от пятна ощутимо попахивало гнилью.

— Ну? — вопросила галлюцинация.

— Что — ну? — машинально отозвался я, продолжая тупо разглядывать говорящую лужу.

— Так и будем на меня пялиться? Или делом займемся?

"Надо же, какие глюки деловые пошли! Не плюнь рядом!" — подумал я и немного приободрился.

— А ты, собственно, кто? — я придал дрожащему голосу как можно больше наглости, которая по задумке должна была сойти за уверенность.

— Я — остаточный продукт твоей творческой деятельности, — торжественно сообщило пятно.

— Чего?!!

— Продукт. Твоей. Деятельности.

Мне показалось, или интонации глюка приобрели эдакий снисходительно-поучительный оттенок?..

— Вот ты сейчас чем занимаешься?

— Ну, я того… Творю, — осторожно ответил я. — До пяти тысяч, значит. Тема: закат.

— Ты творишь, гм… то есть, думаешь, что творишь. Сочиняешь, придумываешь, фантазируешь, высасываешь из пальца — короче, ломаешь себе голову. А я — результат твоих творческих усилий. Материальное, так сказать, воплощение твоих, так сказать, мыслей.

"Ага, — отрешенно подумал я. — Теперь я знаю, что означает выражение "растечься мыслию по древу". Кстати, надеюсь, оно отмоется? Стол хороший, дубовый, жалко будет…"

— Так вот, — увлеченно продолжало пятно. — Когда у вас, сочинителей, совсем мозги набекрень, мы вам всячески помогаем: способствуем стимуляции мозговой деятельности, создаем благоприятное для творчества психологическое состояние. Про измененное состояние сознания слыхал? Наша работа! — И пятно расплылось в самодовольной ухмылке. То есть, расплылось оно, конечно, не в ухмылке, а по столу, всем своим видом показывая свое превосходство надо мной, жалкой бездарностью.

— …еще мы вам даем возможность…

— Угу, — промычал я, уже не обращая внимания на болтовню незваного помощника. Куда больше меня интересовала материальная сторона дела. Стало страшно любопытно, из чего ЭТО состоит. Каково оно на ощупь, например…

— Убери руки!!! Руки убери!! Не смей прикасаться к тонким материям! А-А-А! —возмущенные вопли услышал, вероятно, весь дом.

— Чего орешь? Вечер уже, люди отдыхают, — бросил я, разглядывая оставшуюся на пальцах радужную вонючую слизь. Вот, оказывается, что мы производим, друзья-писаки! Какая-то гадость, право слово…

— Эй, ты, чудо-помощник! — обратился я к гадости. — Если хочешь знать, на самом деле ты — полный отстой. Не продукт, а скорее отходы моей творческой деятельности. Ты мне лучше скажи, почему я раньше тебя не видел? Не в первый раз у меня текст не идет.

Пятно, надувшись, молчало. Наконец вздувшийся над столом пузырь лопнул, выпустив облачко вони. Пятно поморщилось, потом, немного успокоившись, собралось в аккуратную лужицу и нехотя ответило:

— Ну, наверное, закат такой сегодня. Уникальный. Вообще-то нас никто не видит, мы действуем исключительно тонко, на уровне смутных ассоциаций, неуловимых нервных импульсов… — Видя, что пятно вновь оживилось и явно собирается прочесть мне лекцию о тонких материях, я поспешно его прервал:

— Значит, без твоей помощи у меня шиш что получится, я правильно понял?

— Вот именно! Не получится! — безапелляционно заявило пятно.

— А это мы еще посмотрим, — буркнул я, взял тряпку и тщательно, до последней капельки, вытер эту мерзость со стола.

И следа не осталось. А тряпку выбросил в мусоропровод — чтоб не отвлекала.

Ну, где там моя тетрадочка?..

Итак…

На горизонте багрово полыхал закат.