Любовь неземная

Срочный звонок оторвал Муню от стола во время третьей перемены. Из надрезаного желеобразного фрукта сочился кисло-сладкий сок и тут же начинал пузыриться на тарелке. Жалко. А что делать? Работа - есть работа. К порталу подскочила четвёрка мусиков с капсулой на спинах, и Муня, забрался во внутрь на мягкое кресло-диван. Ходу было минут двадцать, это если на тропе не было оживлённого движения и болото успело подсохнут. А так, можно и за час не управиться.

Он был ЗИМА - Земной Импликатор Местных Аборигенов. Муню всегда раздражала вычурность этого заумного слова "импликатор", которое, по-сути, означало "осеменитель". Между собой коллеги Муни звали себя вообще по-простому: ЗЁМА. "Привет, зёма!", "Как дела, зёма?" Многие любили говорить "земеля", но расшифровывать эту аббревиатуру при дамах не рекомендовалось. Испорченный ужин нагнал на Муню тоску, болотистая бурая местность за окном тоже не радовала...

С 23-го века на Земле воцарился матриархат. Мужчины оказались практически не у дел и потихоньку вымирали. Высокие технологии взяли на себя репродуктивные функции, а индустрия развлечений не оставила мужикам ни единого шанса в борьбе за удовлетворение прекрасной части человечества. Спасение пришло со стороны: люди начали осваивать родную галактику. Мы оказались не одиноки, и сильно не одиноки. Но, увы (или ура!), генетически несовместимы. Однако...

Если скрестить осла и лошадь - получится мул, очень выносливое, неприхотливое, умное животное, но бесплодное. Когда обнаружили, что только от Земных самцов у разных галактических рас получаются "мулы" - необычно выносливые, неприхотливые, послушные, бесплодные создания, фактически биороботы-рабы, - мужикам дали карт-бланш на существование. Так в 25-ом, юбилейном, веке появились ЗИМА, зёмы, земели...

Этот мир был не самым лучшим, но и не самым худшим. Терпимо, хотя кислороду было маловато. Планета Мусунов была большим болотом в прямом смысле этого слова. Ни тебе океанов, ни тебе гор, ни тебе речек - сплошное болото. Сами Мусунцы были похожи на осьминогов, только имели пять щупалец и ротовое отверстие на макушке. Толстые и неповоротливые. Но вот мусики (местные "мулы") – были поджарыми живчиками, так и хотелось сказать "атлетического сложения", с ловкими щупальцами, которые оканчивались тремя короткими фалангами. Это они сейчас бежали с капсулой, где сидел Муня. Возможно, даже, и его "сыновья". Муня усмехнулся. Да, вполне.

Мусуницы (или мусунки) откладывали икру. Так что, кладку приходилось осеменять по-старинке - вручную. С одной стороны, это было хорошо - Муня, даже после обязательной психологической обработки, которой подвергались все ЗИМА, с трудом бы лёг в постель с такой безгрудой грудой щупалец. Хотя, привыкают и не к такому. С другой стороны, всё-таки хотелось нормальной женской ласки.

Хорошо было бы попасть к нетопырям (так, между собой, земели называли расу перепончатокрылых в соседнем спиральном рукаве Стрельца) - те, во время спаривания выделяют какие-то галюценогены, типа экстази, да так, что крыша у зёмы парит высоко и красиво все два часа импликации. Не дай Боже, попасть "на ракуху" - к панцирным ракообразным Кдыхтыбонцам в созвездии Ориона. Муня даже поёжился и поплевал через левое плечо. Так что, грех жаловаться.

Странным было то, что его вызвала "старая знакомая" Муаха, постоянная клиентка, которая вот уже десять местных сезонов (примерно семь Земных лет) звала именно Муню для опрыскивания приплода. Во-первых, не сезон, а во-вторых, прошло только лишь половина срока с момента последней импликации, так что кладки у неё быть не могло. Он выглянул в окно, местность показалась знакомой. И вправду, через пять минут мусики остановились перед парадным входом в жилище.

Ну, входом это громко сказано - лаз, нора в некое подобие обиталища бобрового семейства, только куча раз в пятьдесят больше. Муня вылез из капсулы и дышать стало труднее. Тут же из лаза выскочили три хозяйских мусика, подхватили его на щупальца и занесли в дом. Усадили на гостевое место. Мусунцы были земноводными, если так можно выразиться, поэтому вместо привычных комнат, здесь были бассейны. Из ближайшего выползла Муаха и устроилась рядом с Муней. Заговорила на галактическом, хотя Муня знал более-менее и местный:

- Благодарю за мусиков. Хороши, как всегда...

Муня, встал, поклонился, принимая благодарность. Сел.

- Только в этот раз был один дефектный.

Муня напрягся и начал лихорадочно вспоминать рекомендованную процедуру при получении рекламации от заказчика. Но Муаха, почувствовав его нервозность, положила, по-дружески, щупальце на его колено и успокоила:

- Нет, нет, никаких претензий. Дело гораздо сложнее...

Вот уж успокоила. У Муни отчаяно забилось сердце.

- Пока я думала, что с ним делать, он убежал. Да, да. Поэтому я ничего никому не сказала. Ты же знаешь что твориться в омуте. У него не было никаких шансов. Но сегодня утром он вернулся.

Муня инстинктивно стал оглядываться по сторонам:

- Где он?

- Он в дальней ванне. Понимаешь, он оказался разумным! Даже очень!

Муня вскочил и уставился в дальний угол жилища. Его била дрожь. Муаха продолжила:

- Научился разговаривать и за пол-сезона, каким-то образом, усвоил практически всё то, что требуется для достижения взрослой стадии Мусунца. А ведь это двенадцать сезонов!!! Я бы позвала Бдящих За Генофондом, но это решение мы должны принять вместе.

- Почему?

- Сейчас увидишь. Муняня, выходи!

У Муни перехватило дыхание, похолодели кончики пальцев и ноги стали ватными. Из дальней ванны вышел ... мусик? О, нет. У него было тело! Узкое, но однозначно тело, и ротовое отверстие на голове было не на макушке, а под большими чёрными глазами. Два верхних щупальца, да нет же, руки, два нижних ... ноги, и пятое - ого! Мужик!!! Кого-то он напоминал, правда без носа. Муняня широко улыбнулся, подошёл к Муне и повис у него на шее с радостным криком:

- БАТЯНЯ!!!