Никто не верил, что так будет, но так было.

Когда начиналась очередная локальная война, все говорили себе: такова вся история человечества. Когда войска переходили границы под пустяшным предлогом, все радовались, что это не к ним. А когда упали первые бомбы, закрывать глаза стало бесполезно.

Атомная война загнала человечество в подземелья. Все знали, что так будет, и так было. И много лет земля дышала и цвела в тишине.

Люди вернулись потихоньку, несмело, угнетенные памятью о катастрофе. На месте заросших зеленью мегаполисов они построили города-государства, и жизнь потекла вновь – она ведь никогда не кончается. Все стало почти как прежде, если не считать чудовищ.

Никто толком не знал, откуда они взялись. Их толком никто не видел, но все знали, что они есть. Не знать об этом было невозможно. Они выходили летом, когда воздух согревался до +25 по Цельсию, и всякий, кто оказывался в это время на улице, исчезал навсегда. Так было – и с этим приходилось считаться: в городе рядом с людьми жили чудовища. Они нападали беззвучно, они скрывались бесследно, от них защищало только одно: стены домов, металлические двери и стальные роллеты на окнах.

***

- Сегодня на вечер +25, - помощник поставил на стол кофе и подал распечатки послеобеденной почты. Бывший узурпатор не был технофобом, но читать с экрана не любил.

- Надолго?

- На три дня дают 25-27.

Бывший узурпатор поморщился, посмотрел в календарь.

- Давай-ка до четверга всех на домашний режим. Кому на левый берег – развозку, - помощник кивал: порядок был ему хорошо знаком. – Да, еще: пусть HR-ры уведомят весь персонал, что если кто при двадцати пяти сунется на улицу - никакой компенсации семье. Во-первых, кризис. А во-вторых…

- Глупость не оплачиваем, - пробормотал помощник.

- Точняк, - отозвался бывший узурпатор и смущенно пояснил: - От внука нахватался.

К пяти здание медиацентра опустело. К половине седьмого, когда светофоры показывали +25,7, на улицах уже почти никого не было, редко-редко карабинеры усаживали припозднившихся граждан в машины и отправляли домой. Тревожно рокоча, повсюду опускались роллеты. К семи только ослепшие небоскребы стояли в закатном золоте. Город молчал. Город почти не дышал. Город ждал чудовищ.

***

В половине девятого бывший узурпатор вышел из здания медиацентра. Мягкий пряный ветер медленно кружил пух тополей. На перекрестке светофор подмигивал желтым: +25.

Бывший узурпатор помнил этот город совсем другим. Когда они впервые пришли сюда сорок пять лет назад, тут были только черные руины. Счетчики Гейгера вяло пощелкивали – даже им здесь было неинтересно. Люди были растеряны. Они нуждались в сильной руке. У бывшего узурпатора сильных рук было целых две.

Он шел по светлым улицам. Густо зеленели гипоаллергенные тополя и роняли на него белый щекотный пух. Тогда в самом начале всем было тяжело и страшно, но сильные руки (целых две) задавали путь к процветанию и ширину шага. И результат получился просто отличный. Вот только чудовища… Классная была идея.

Потом он, конечно, постарел и отошел от дел. Городом теперь управлял его сын, а бывший узурпатор нянчил свою медиакомпанию: два телеканала, с полдюжины газет и Интернет-портал. Новости, аналитика, развлекательные программы. Он улыбнулся: как ни старайся, чудовища всегда находят добычу. Когда изменится температура, в первую очередь выйдут сводки о пропавших людях. Каждый раз так, ничего не меняется, разве что диктор в новостях.

Бывший узурпатор бодро шагал сквозь теплый вечер. Город лежал перед ним затаив дыхание, зажмурив глаза в страхе перед иллюзией, и он чувствовал себя властелином мира.

И в сущности так оно и было.