Наследник

Дорога легко ложилась под ноги — верста за верстой, только пыль поднимали остроносые сапоги. Попутный ветерок теребил пышное некогда перо на измятой шляпе да перебирал струны закинутой за спину лютни, извлекая из инструмента странные дисгармоничные звуки.

- Это очень немузыкальная музыка, Керл, - не выдержала Беатриче.

- А я люблю, - беззаботно откликнулся Керл, менестрель, вор и пройдоха, известный по всему Закрайнему краю. - Вся музыка на свете пошла от ветра. Любому известно!

- Ну, твоя-то не от ветра пошла, а от ветров, - фыркнула Беатриче. - Неважнецкий ты музыкант, Керл, прямо скажем. И как не побили еще? Диву даюсь.

- Я счастливчик, не знала? - Керл ослепительно улыбнулся, зажимая травинку в углу рта.

- Дуракам везет, да, - и Беатриче вздернула к небу усыпанный веснушками носик.

Черти, до чего хороша девка! Ножки что надо, и перебирает ими неутомимо... В последний месяц путешествовать от города к городу приходилось все больше пешочком, ибо разбойный люд, воспользовавшись суетой вокруг престолонаследия и тем, что властям стало в одночасье не до порядка в городах и весях, грабил на дорогах встречных-поперечных почем зря.

Вот и сейчас — из ближайшей рощи вышли на дорогу трое плечистых мужичков, и у Керла в глазах зарябило от шрамов да блатных узоров, покрывавших мускулистые торсы.

Когда до лесной братвы оставалось полтора десятка шагов, Керл взмахнул шляпой у самой земли:

- Наше вам, да с прибором, люди добрые! Удачен ли день, да хорош ли улов?

Пальцы же свободной руки меж тем сложились в особенную дулю. Человек знающий сразу бы увидел, какого ремесла придерживается Керл, и имя его, и былые заслуги.

Троица и ухом не повела, словно и не заметила знака.

Старшой, рябой детина, не сводя волчьих глаз с Керла, изучил мятый клочок пергамента. Потом удовлетворенно кивнул и потащил из ременной петли отвратного вида палаш.

Его товарищи обнажили клинки.

- Э-э, добрый человек, чего ты? - Керл отпрянул, заталкивая Беатриче за не больно-то широкую спину. Дурная же девка сорвала инструмент со спины опешившего менестреля да сиганула в сторону - только ремень лютни ожег плечо да струны тренькнули жалобно.

Бандиты стрельнули жадно загоревшимися глазами на спутницу лютниста, но старшой буркнул лишь: «После», - и ткнул Керла в живот острием.

Керл и пикнуть не успел.

Миг спустя он понял, что почему-то все еще жив, и щербатый палаш рябого вожака не торчит у него из живота, а валяется в дорожной пыли, а рядом прилег отдохнуть его хозяин, а к хозяину пристраивается, капая юшкой из разбитого носа, один из его сотоварищей, а об голову второго раскалывается фонтаном звонкой щепы дека его верной спутницы в скитаниях последних лет — лютни.

Под жалобный звон струн последний несостоявшийся убийца рухнул наземь без памяти.

Беатриче перевела дыхание и глянула на Керла в упор. Ах, что за прелесть: щечки раскраснелись, грудь вздымается, глазки шало блестят!

- Глаза бесстыжие убери, - только и сказала. Ворот поправила, пряча поглубже спелую грудь, на которой мельком успел увидеть Керл крошечный рисунок, изображавший распластанную в прыжке рысь.

О как...

Подобрав с дороги клок пергамента, Беа хмыкнула и протянула его менестрелю вместе с останками инструмента.

- За лютню прости уж, - только и сказала. Улыбнулась ехидно: - Похоже, карьере твоей пришел весьма символический конец, Твое Величество.

- Высочество, - машинально поправил Керл, разглядывая рисунок на пергаменте. Несколькими штрихами, грубо, но весьма узнаваемо, там был изображен он сам. Ну и дела... Заказ, значит. От кого, интересно знать?

- Да спроси лучше, от кого его теперь не ждать, - отозвалась Беатриче, и Керл понял, что последнюю фразу он сказал вслух. Он поднял глаза на девушку. Та смотрела на него в упор, вдруг посерьезнев.

- Значит, теперь — Величество? - переспросил Керл.

- Ага, - отозвалась Беатриче. - Ночью голубь весть принес из столицы. После тяжелой продолжительной, и все такое. Соболезную, Твое Величество. Получается, что на вас теперь вся надежда, а вы песенки по трактирам поете...

- А я гадаю, и чего девка вроде тебя ко мне вдруг пристала, да занятно так — и спать со мной не спит («Размечтался,» - вспыхнули глаза Беатриче), и гоню — не уходит... А оно вона как... «Рысь», значит.

- Граф Сигизмунд шлет вам поклон, - ответила телохранительница, взращенная в казармах Тайной Канцелярии. - Когда при дворе все сделалось совсем уж плохо, он решил и к вам человека приставить — чтобы не вышло чего. Ну вот, не вышло пока. Но пора возвращаться, Ваше Величество. В Анджаре нас ждет лейб-гвардейский эскадрон. А до тех пор я уж за вами присмотрю.

- Пора возвращаться... - повторил Керл. Погладил гриф лютни, повесил его на ветку. Ветер запутался в обломках, и те ударились друг о друга со звонким деревянным стуком.

Потом Керл повернулся и зашагал туда, откуда пришел. Ветер дул теперь в лицо и сушил на щеках слезы. Почему-то было очень, очень тоскливо, но Керл знал, что скоро это пройдет.

Отставая на положенные три шага и держась за правым плечом некоронованного Императора, за ним следовала Беатриче.