Новый год в одном лесу

Хрякозяблик поводил пятачком по сторонам. «Погода летная!» - подумал

Хрякозяблик, и, оттолкнувшись от ветки, усиленно замахал крыльями.

- Нет… не летная… - грустно пробормотал Хрякозяблик, выбираясь из сугроба.

- Шо? Опять? – участливо спросил Волк.

- Ага, опять… - вздохнул Хрякозяблик.

-

Ну, не расстраивайся, - попытался успокоить Хрякозяблика Волк. – Может,

ты и не умеешь летать вовсе… Вот есть же, эти… пингвины которые. Птицы,

а не летают.

- Так то пингвины…

- А еще эти… как их… А! Страусы!

- Я похож на страуса? – с плохо скрываемым сарказмом, спросил Хрякозяблик.

Волк долго смотрел на Хрякозяблика.

- Нет… У страусов ноги подлинней будут…

- Вот, видишь!

- А еще курицы есть…

- Курица не птица! – замотал головой Хрякозяблик и снова полез на сосну.

После четвертой неудачной попытки Волк снова попробовал утешить Хрякозяблика.

- Да не убивайся так. Сегодня не полетел – завтра все получится.

-

Тебе легко говорить. А у меня комплексы из-за этого будут, – огорченно

ответил Хрякозяблик. – Сначала комплекс неполноценности. Потом – боязнь

открытого пространства. А дальше – сексуальная дисфункция…

В кустах раздался треск, шум, обсценная лексика и на полянку вылез Медвед. Да как начал, как начал ревед!

- А это ты… Все еще не нашел? – поинтересовался Волк.

- Нед… – развел лапами Медвед и, напевая какой-то грустный мотив, пошел дальше.

- Чего он такой грустный? – спросил Хрякозяблик у Волка. – Тоже летать хочет?

-

Да нет. Не до полетов ему. Заснул он прошлой зимой, да так крепенько,

что всю зиму и проспал. А тут какие-то падонки малолетние албанские –

наткнулись на старого и надругались над спящим. С особым цинизмом…

- Они его, что… того?! – с ужасом воскликнул Хрякозяблик.

-

Хуже. Они у старого мягкий знак украли. Вот он теперь ходит, ищет везде

мягкий знак. Ну, или хотя бы этих малолеток албанских. Обещал, если

встретит кого из них – порвет как Тузик тазик.

- Грелку, – подсказал Хрякозяблик.

- Нет – тазик. Грелку обычно Лукьяненко рвет.

- Бедный… - вздохнул Хрякозяблик.

- Бедный? Лукьяненко???

- Да нет, Медвед бедный…

- Да, не повезло старому… - согласился Волк.

- О! Придумал! – воскликнул Волк после непродолжительной паузы. – Пошли!

- Куда?

- Пошли-пошли! - Волк схватил недоумевающего Хрякозяблика и поволок за собой.

Вскоре

двое друзей вышли к избушке, выполненной в стиле поздний ампир. Во

дворе – прямо на снегу – сидели Порфирий Иванов и Григорий Распутин и

играли в шахматы на раздевание. Поскольку оба и без всяких шахмат

ходили зимой по лесу в исподнем, то играли на раздевание Снегурочки,

случайно забредшей на огонек.

Когда Волк и Хрякозяблик подошли,

Снегурочка как раз исполняла очередной элемент своей блиц-стриптиз

программы. Хрякозяблик смутился и покраснел от пяточка до кончиков

крыльев, но бывалый Волк не повел и глазом.

После того как друзья изложил суть проблемы, Иванов с Распутиным задумались.

- Водочные процедуры пробовал? – спросил Порфирий.

- Водные? - переспросил Хрякозяблик.

- Водочные, – отрезал Порфирий и плеснул в подставленный Распутиным стакан немного водки.

- Это пить? – неуверенно спросил Хрякозяблик, опасливо приближая пятачок к стакану.

- Ну, не втирать же! – воскликнул Порфирий.

Хрякозяблик

морщась, выпил дурно пахнущую жидкость, и в теле действительно

образовалась удивительная легкость. Хрякозяблик полез на ближайшую

сосну…

«Может, все-таки надо было втирать?» - подумал Хрякозяблик, выбираясь из сугроба и стряхивая с пятачка снег.

- Отрицательный результат – тоже результат! – попытался успокоить Хрякозяблика Григорий Распутин.

-

Дураки вы все! – неожиданно вмешалась в разговор полуобнаженная

Снегурочка. – Ты хочешь летать? – спросила она у Хрякозяблика.

Хрякозяблик усиленно закивал головой.

- Очень-очень хочешь?

Хрякозяблик закивал головой еще более энергично.

- А ты знаешь, какой сегодня день?

Хрякозяблик растеряно замотал головой.

- Сегодня – канун Нового Года! Ночью по лесу будет ходить Дед Мороз и всем, кто не спит – исполнять самые заветные желания.

Ночью,

чтобы случайно не заснуть, Хрякозяблик опять полез на сосну и несколько

раз пробовал взлететь. Уже после второй попытки, спать не хотелось

совершенно, а после пятой – на опушку вышел сам Дед Мороз в

сопровождении Снегурочки. Снегурочка что-то шепнула на ухо Деду Морозу

и указала на Хрякозяблика. Хрякозяблик до того разнервничался, что

кроме «Здрасьте…» ничего вымолвить не смог.

- Ох-хо-хо! – пробасил Дед Мороз – Хрякозяблик не ты ли тот самый, мне внучка рассказывала о котором?

- Я ли! – радостно взвизгнул Хрякозяблик. – Тот самый!

- Ну, что ж. Коль хочешь ты, чтобы желание твое исполнил я, должен стишок рассказать или песенку спеть.

Хрякозяблик быстро залез на сосну и начал декламировать:

- Хрякозяблики – не гири!

Хрякозяблики – как тучи!

Хрякозяблики – герои!

Хрякозяблики – летучи!

- Молодец! – радостно воскликнул Дед Мороз. – Загадать теперь желание можешь ты.

И только Хрякозяблик хотел крикнуть «Хочу летать!», как вспомнился ему грустный Медвед…

- Мягкий знак… - еле слышно прошептал Хрякозяблик.

- Что-что? – удивился Дед Мороз.

- Я хочу, чтобы Медвед нашел мягкий знак.

- Не ослышался ли я? Не хочешь ты летать научиться?

- Хочу…

- Так при чем Медвед тут?

-

Ну, я подумал, что если на небе зажигают звезды, а у меня есть крылья –

значит, это кому-нибудь нужно. И рано или поздно – я научусь летать. А

кто же Медведу поможет?

- Вижу я, что добрый ты Хрякозяблик… Что ж…

будь, по-твоему – найдет Медвед мягкий знак. И малолеток албанских –

тоже найдет, а как найдет, то и порвет их как Тузик грелку!

- Тазик!

- Что?

- Как Тузик тазик! – воскликнул Хрякозяблик.

- Да будет так!

На следующее утро, с восходом солнца Хрякозяблик оттолкнулся от крыши четвертого энергоблока Чернобыльской АЭС и… ПОЛЕТЕЛ!

Потому, что летать умеет только тот, кто может поделиться с другим своим самым дорогим.

Начинался новый день – 18 февраля. Первый день нового года. Года Огненной Свиньи или Летающего Хрякозяблика.

П.С.

При написании рассказа ни один Хрякозяблик не пострадал.