Отражение

Плачет Белоснежка, стонет Белоснежка,

И, сама не замечая, странно улыбается себе.

Агата Кристи – Насилие.

Тело извивалось, ломалось, пульсировали и рвались мышцы. Тело уже не зависело от нее, жило своей жизнью, поглощенное водоворотом ритмов, грохотом басов. Да и она была не против. Затуманенный парами «мохито» разум требовал разрядки.

Кровавые блики света вокруг. Букет ароматов «She WOOD Golden», «Daisy Eau», прочих «Kenzo», густо замешанный на терпком запахе разгоряченных, вспотевших тел, дикой палитрой бил в ноздри. И его взгляд… Цепкий, манящий, медленно сползающий от откровенного декольте, цепляющийся за грудь, талию, ягодицы, ноги, затянутые кружевами чулков, и замирающий где-то там, у шпильки ботфортов. Разве можно это выдержать?

В коридоре тише: меньше децибел врывается в уши, пропало дикое мельтешение света. Мягкий полумрак обволакивает, охлаждает разгоряченное тело. Сзади шаги, размеренные, уверенные. Рука, мягко, но настойчиво ложиться на талию. Замирает. Она ждет. Губы касаются волос, спускаются к уху.

- К тебе, или ко мне?

- К тебе, - она едва находит силы, чтобы выдохнуть несколько звуков.

***

Крепко срубленные бревенчатые домики возвышаются на поросшем вереском холме. Одинокая тропинка извилистой лентой струится по пологому склону. Даже буян-ветер не колышет море зелени под ногами. Ни птиц, ни зверей, лишь плотная тишина.

Ноги утопают в зелени, сквозь которую алой, живой нитью тянется След. Пульсирует, зовет. Она знает - Он здесь. Ждет ее. Она идет, потому, что иначе не может.

Бредет сквозь деревушку, скорее даже хуторок. Тихо. Она знает, здесь всегда тихо…Мертво. И как-то дико смотреть на буяющую зелень, разноцветное пламя маковых головок, фиалок, лютиков. Только жить здесь она бы не стала. Может, из-за розовой слизи, что тут и там изъела стебельки, облизала ровные бревенчатые срубы?

След вздрогнул, напрягся сильнее. Цокот копыт разбивает хрустальную тишину. Он идет. Бьет дрожь, проступает испарина.

- Здравствуй, - Рог слегка покачивается, топорщится грязно-бурая шерсть.

- Здравствуй.

- Ты пришла.

- Ты звал.

- Да, звал. Я голоден. Ужасно голоден.

- Ты всегда такой. Твой голод неутолим.

В Его глазах разгорается кроваво-алый блик.

- Ты смеешь перечить, мразь?!

- Я не стану! Хватит!!!

Толчок бросает на траву. Саднят плечи от удара мощных копыт. Рог упирается точно между глаз.

- Ты будешь делать то, что я прикажу, мразь!

Безвольной куклой она валится в траву. Распластывается на ней. Безумные глаза буравят насквозь, разрывают нейросвязи мозга.

- Да, повелитель.

***

- Что с тобой? Твои глаза, они… Тебе больно? У тебя слезы.

Она часто хватает ртом воздух.

«Хорошо. Безумно хорошо с тобой. Знал бы ты… но не узнаешь никогда».

***

Он стоял, уткнувшись лбом в холодное стекло. Плети дождя хлестали в окно, гряда свинцовых туч прочесывала город.

Скрипнула дверь. Войти к начальнику Департамента без стука мог лишь один человек. Мягкие шаги прошуршали по ковру, скрипнул стол. Он обернулся. Координатор сидел, закинув ногу на ногу, взгляд застыл на полированной столешнице.

- Шеф, взгляните, - газета тихо прошелестела по столу.

На первой полосе красовалась метка маркером. Он взял газету, пробежался взглядом. Заметка гласила: «В машине обнаружен труп мужчины. Личность пока не установлена. Причиной смерти стала потеря крови из-за перерезанной артерии. Ведется следствие».

- Думаешь, наше дело?

- Вероятнее всего, шеф. Третий случай – не совпадение – тенденция. Скорее всего, серийник.

- Сам знаю. На месте был?

- Не я. Оперативники. Привезли фото. Смотрите, молодой мужчина, лет тридцати, машина, недалеко от клуба, характерный небольшой порез на шее…ну и секс.

- Надо было самому. Ну, да ладно. И что?

- Ищут.

Шеф хмыкнул:

- Нужно подключать своих, менты долго искать будут. Иди, работай, наш Шерлок Холмс займется…

***

- Еще!

Бармен обернулся на стук, на секунду оторвался от протирания бокала, вопросительно поднял бровь. Наманикюренные пальцы толкнули стакан, и тот плавно скользнул к нему по отполированному глянцу стойки. Девушка указала глазами на бутылку абсента. Кроваво алые губы улыбались. Бармен потянулся за бутылкой.

Девушка выпила.

- Еще?

Женские пальцы коснулись его руки:

- Постой, красавчик.

Он молча смотрел. Девушка поднялась со стула, поманила бритвенным ноготком, двинулась вперед, оставив его наблюдать роскошный вид сзади. В том, что он пойдет за ней, она не сомневалась.

***

- Шеф! Я, кажется, нашел ее. Только… она, по-моему,  в коме.

- Что? – взревела трубка. - Как?

- Не знаю.

- Загляни в зрачок! Быстрее!

Несколько мгновений в трубке слышалась возня, потом взволнованный голос сообщил:

- Шеф, тут что-то странное. Зрачок, как будто радужный. Переливается всеми цветами.

- Черт! Она нырнула! Нырнула сознанием в свою чертову душу, без всей нашей гребанной аппаратуры. Срочно вези к Координатору.

- Но…

- Выполняй! Немедленно!

***

- Ты попалась, мразь!

- Прости, хозяин.

- Ты знаешь, что теперь будет?! Ты представить не можешь!

- Прости. Ты был голоден!

- Заткнись! Заткнись и слушай. Тебя сделают Стрелком.

- Нет…

- Сделают. Или ты умрешь. А смерть твоя мне не нужна. Не сопротивляйся, я знаю, что нужно делать. Слушай

внимательно…

***

Они стояли у открытого окна. Врывался в комнату свежий ветер, развеивая табачный дым.

- Шеф, она прошла. Вылечили.

- Тебе не кажется, что очень просто ей дался Путь? Зверь слишком быстро сдался.

- Да нет, шеф. Вы же видели запись… К тому же, я координировал. Все точно. Зверь погиб. В истинном облике. Мне даже немного жалко. Красивый был Единорог. Кровожадный, но красивый.

- Меньше эмоций. Красивый. Тьфу ты. Это Зверь. Тварь. Мне-то уж поверь.

- Знаю, шеф, знаю.

***

У калитки девушка обернулась, окинула взглядом невзрачное здание Департамента Внутренней Борьбы, взмахнула рукой двум мужчинам, курящим у окна. Порылась в сумочке, достала косметичку. Улыбнулась своему отражению в зеркальце. И оно улыбнулось в ответ. Подмигнуло. Повело рогом…