Последний день охоты

Через час после рассвета охотник вышел из укрытия.

Положив ружье на колени, он впитывал скудное тепло осеннего солнца. К вечеру температура упадет градусов на двадцать, поэтому мероприятие начинало выглядеть все менее привлекательным. "В последний раз", - пообещал он себе, и стал собирать амуницию.

Небо медленно затягивал серый плотный туман, пошел мелкий снежок, похожий на пепел. Подкрутив немного регулятор в термокостюме, охотник осторожно вышел на открытое пространство. До предполагаемого логова добычи оставалось полчаса ходу. Рысцой, оглядываясь по сторонам, охотник пересекал разрушенный квартал, перепрыгивая через ржавые кусты арматуры. "Как в старые добрые времена", – мелькнула мысль. В бытность свою десантником он видел множество разрушенных городов, вот так же идя на сближение с противником, и плазменные разряды напоминали несущийся навстречу снег. Тогда все было проще, веселей, что ли. Он был на своем месте, уверенный и целеустремленный, и будущее казалось прямой четкой линией. Когда же она успела превратиться в пунктир?

Сегодня он занял позицию на полуразрушенной галерее, откуда открывался шикарный сектор обстрела, в центре которого чернела дыра входа в подземку. Обшаривая окрестности, он оборудовал несколько засад. Вот и здесь заменил один из торчащих из рамы кусков стекла на такой же неровный кусок зеркала. Теперь, сидя на полу, он пользовался им как перископом. Одно плохо: когда добыча появится, он потратит не менее чем полторы секунды на то, чтобы встать и прицелиться.

Ветер не унимался, бился слепо в тесноте галереи, гудел в темных коридорах здания. Спустя час охотника накрыл тонкий слой мелкого снега, и он снова подкрутил регулятор обогрева.

А спустя еще некоторое время, убаюканный ветром и теплом костюма, вырубился на целых двадцать минут.

Проснувшись, посмотрев на часы, чуть не завыл, впился взглядом в зеркало. На первый взгляд, ничего не поменялось, все та же пустая площадь, засыпанная снегом, все та же неподвижность руин. Но спустя секунду охотник ощутил настоящий приступ паники. Прямо от черного прямоугольника подземелья, едва заметная из-за густого снега и полумрака, в сторону сплошных завалов тянулась вереница следов.

Он побежал наружу, пригибаясь, лихорадочно припоминая все тропы бетонных джунглей. Самым быстрым путем на ту сторону площади был канализационный коллектор. Охотник спустился в подвал и через пролом проник в узкий тоннель, засыпанный мусором. Почти не запыхавшись, вынырнул из колодца в глухом переулке, осмотрелся, включил сенсор движения. Прибор указывал прямо на высокую бетонную стену, и охотник, ругая себя, двинулся в обход.

Первая параллельная улица оказалась пустой. Тот, кто оставил следы, двигался кварталом уверенно, зная все лазейки в разбитых зданиях. Сверившись с сенсором, охотник, пригнувшись, пересек проезжую часть, и осторожно выглянул из-за угла.

Черное размытое пятно двигалось на противоположной стороне улицы, прижимаясь к стене. Существо было одето в облегающий защитный костюм, на голове охотник заметил фильтровальный дыхательный прибор, закрывающий половину лица. По двум выступам в верхней части туловища стало ясно, что это самка.

Какая удача!

Спрятавшись назад за угол, охотник приготовил оружие, лег и осторожно выглянул снова. Добыча, спрятавшись в дверном проеме, тоже готовилась к атаке. Но ее целью был совсем не охотник. Дальше по улице, бухая тяжелыми башмаками, навстречу ей двигался огромного роста робот, вооруженный многоствольным пулеметом. Страж покоренной планеты.

Обычная практика. Когда в планете прямо сейчас нет никакой надобности, ее патрулируют роботы. Иногда проходят долгие десятилетия, пока их заменяют поселенцы. Когда такое происходит, аборигены, как правило, уже давно перестают существовать как вид.

Тогда они становятся раритетом.

То есть каждый добытый экземпляр, пусть даже в виде чучела, становится на черном рынке настоящей ценностью.

На эту планету поселенцы прилетят нескоро. Слишком холодный климат, слишком высокий уровень радиации. Но охотник чуял, что здесь будет чем поживиться. И не ошибся.

Он с интересом наблюдал за действиями самки. Сняв перчатку, и коснувшись спусковой скобы указательным пальцем своей четырехпалой руки, охотник разглядывал существо. Острые иглы холода мгновенно впились в чешуйчатую кожу, но он лишь усмехнулся. Охотник любил чувствовать оружие голой плотью, в этом было что-то первобытное, возбуждающее. Включив приближение, он стал рассматривать лицо добычи, светящееся в инфракрасном спектре. Теплокровная. Интересно, мелькнула мысль, считается ли она красивой среди своих соплеменников? Хладнокровному, во всех смыслах этого слова, охотнику, все же было присуще любопытство, как и любому разумному существу.

Тем временем робот подошел на приемлемое расстояние, и самка сделала выстрел. Синяя молния метнулась к машине, и он неожиданно легко, будто глиняный горшок, брызнул осколками, рассыпавшись на части. Охотник, застыв от удивления, смотрел, как дымит и стреляет искрами раскаленный металл.

А спустя мгновение сильнейший удар лишил его сознания.

Он очнулся от дикого холода.

Его привязали к какой-то железной решетке, раздев догола. Их было двое: самка, за которой он охотился, и еще один тип, самец, побольше и покрупнее. Не обращая на него никакого внимания, они занимались тем, что набивали большие черные мешки его амуницией. Он попытался дернуться, но безрезультатно – руки были привязаны стальным тросом. Самец, подняв голову, лишь издал короткий пульсирующий звук, показав средний палец. А спустя минуту они ушли, растворившись в хаосе руин.

Холод быстро сделал тело охотника неподвижным. Мышцы окоченели, глаза медленно заволакивала тьма. Когда же свет дня начал тускнеть, сердце его остановилось. В разрушенный город снова пришла долгая зима.