Последствия охоты

Солнце, прорвавшись сквозь лабиринт высоченных кедрачей, ударило в глаза, и яркая золотистая волна пробежала по орешнику. «Ветер! – уговаривал себя Седой. – Это всего лишь ветер!» Орешник упруго гнулся, звенел листвой, переливался, колыхался, и Седому, слегка ослепленному утренними лучами, все время казалось, что кто-то там, в неверной тени подлеска, прячется, шевелится, вздыхает, готовится к нервному рывку…

Он напряженно огляделся: жена хлопотала по хозяйству; старик Акелян, прихрамывая, ходил взад-вперед по тропинке – видимо, томился от скуки и вынюхивал соседские новости; детвора… черт бы побрал эту детвору! Носятся так, что не поймешь, где чужие, где свои.

Конечно, места здесь глухие, ближайшее селение в доброй полусотне верст, но мало ли кто… забредет?

- Папа! Па-пааа!

Отнюдь не от орешника, а прямо с противоположной стороны, выпучив глаза, несся Вовка. Сердце Седого подпрыгнуло и заполошно затрепыхалось. «Вот оно! – мелькнула тревожная мысль. – Все-таки случилось!»

Что именно случилось, что такое – «оно», Седой понятия не имел, он бежал навстречу сыну, который… живой… кажется, невредимый… и очень, очень напуганный.

- Вай! – озадаченно поджал губы старик Акелян и остановился.

Откуда-то вынырнул, привлеченный криками, Петюня Клык, блатата и сумасброд, оценил ситуацию и присоединился к старику.

Вовка даже не подумал затормозить, налетел на Седого, прижался, задрожал всем телом.

- Ну? – перепуганный, шептал сыну в ухо Седой. – Ну, что ты? Что ты?

- Опять он!

- Кто?

Вовка мотал головой и всхлипывал. Старик с Клыком навострили уши, бочком приблизились на пару шагов. Седой беспомощно оглянулся – жена могла бы успокоить сына, но показывать его ей в таком состоянии…

- Дарагой, зачем боишься? – пришел на помощь Акелян. – Скажи, кто обидел – отец твой быстро… - Он пошевелил густыми бровями, прикидывая, что именно мог бы сделать Седой с обидчиками собственного сына.

- Ну? – Седой добавил в голос требовательных интонаций.

Вовка обреченно отстранился, насупился.

- Ты мне опять не поверишь!

- Да что такое?

- Я опять видел… круглого…

Последнее слово сын произнес едва ли не шепотом – так боялся реакции отца. Но, видимо, того, что увидел в лесу, он боялся еще больше. Затравленно глянув через плечо, он снова всхлипнул.

- Вай! – с неодобрением качнул головой Акелян, и Седому сделалось невыносимо стыдно.

Совсем недавно Вовка утверждал, что встретил у отхожего места снежного человека. Буквально пару дней назад переполошил соседских ребятишек, заявив, что Петюня Клык – оборотень. Теперь вот этот круглый…

Седой молча развернулся и побрел к дому. Клык, пихая старика в бок, ехидно скалился.

- Пап! Я правда видел! Ну, я так и знал, что не поверишь… Ну пап! На этот раз мне точно не померещилось! Я на речке был, а он – на тропинке между речкой и холмом…

- Какого хрена ты делал на речке один?! – не оборачиваясь, рявкнул Седой.

- Слышь, Вольфыч! – вдруг окликнул его Петюня. – Не тупи.

- Мммм? – Седой притормозил и зыркнул в сторону Клыка.

- Ты ж мужик понятливый, а про тропинку не сообразил. Помнишь? Была там тропинка-то!

- Была! – в сердцах огрызнулся Седой. – Лет пять назад она там была, теперь уж заросло, наверное, все.

- А откуда же твой пацан тогда о ней знает?

Седой хмуро посмотрел на сына, с досадой мотнул головой.

- Ну? И чего ты там видел?

- Ну… я не знаю, как его назвать… Он круглый, движется…

- Ежик, что ли?

- Рыжий! Ну… золотистый такой.

- Может, белка?

- Пап, совсем круглый, без лап и без хвоста! – Вовка непроизвольно передернулся всем телом. – Голый… эээээ, неприятный такой…

- Слышь, Вольфыч! Мож, сходим, глянем?

- Пап! Тропинка вокруг холма идет, если напрямки побежим – как раз перехватим, когда он обратно… того…

- Почем ты знаешь, что он обратно пойдет?

- Да я же уже третий раз его вижу! Только те разы – издалека. Ну и думал, что померещилось. А теперь точно знаю, что он существует!

- Меня, меня подождите! – захромал следом старик Акелян.

Седому было не по себе – черт его знает, что там появится из-за холма?! Метались в подлеске тени, тропинка – кто ж ее снова натоптал-то, елки-палки? – была едва видна в полумраке, сгустившемся под лапами вековых кедров. Клык скалился справа, от него неприятно пахло, и Седому некстати вспомнилось, что за спиной у Клыка такое прошлое, что мама не горюй! Поговаривали, что и трупы там были, в Петюнином прошлом. Впрочем, в это глухое селение стекались только те, у кого подобных «подвигов» - не перечесть…

Вовка ерзал слева, вытягивал шею и, наконец, округлил глаза:

- Вон он!

- Вай! – ошарашено шепнул Акелян из-под куста.

По тропинке катилось невиданное создание – лысое, с бледно-рыжей кожей, с жутковатой гримасой на безносом лице. Создание казалось мягкотелым, но хвоя не втыкалась в плоть. Чужеродный, омерзительный шар, пугающий, лишний в этом дремучем лесу...

Круглое создание вдруг замедлило свой бег, крутанулось на месте, порыскало безумным взглядом по кустам и, наконец, углядело прячущихся.

- Твою маааать! – завопил вдруг Петюня и кинулся прочь.

- Бежим! – заорал Седой и помчался за ним следом.

- А-ааааа! – тонко кричали рядом Старик Акелян и Вовка. – Он настоящий!

«Они настоящие!» - озадаченно размышлял Колобок, глядя на убегающих говорящих волков.

Лису Дед подстрелил еще прошлой зимой – Бабке на воротник.

И потому Колобок все катался и катался по лесу.