Сильнейшие

Казимир включил бластер, выбрал режим раздражителя сознания и направил в сторону водорослей.

– И что дальше? – поинтересовался Гаврила.

– Сознание есть только у животных, трепетун – животное, значит начнет нервничать, а водоросли – растения, нервничать не будут. Так мы отделим трепетуна от водорослей. Он занервничает и выбежит прямо на нас!

Между тем, поле синих водорослей пошло волной, как рожь. Казимир стоял с включенным раздражителем в одной руке и датчиком движения в другой. Датчик начал попискивать.

В серных кристаллических полях было крайне неудобно перемещаться. Кристаллы так активно крошились под ногами, что не помогали ни шипы, ни зацепы на ботинках. В любом месте могла оказаться черная нефтяная яма, скрытая от пришельца хрупким сводом серных кристаллов. Высокие, всех оттенков желтого фрактальные структуры ограничивали видимость и усложняли идентификацию предметов.

Издалека начала приближаться подозрительная трескотня. Друзья обернулись в сторону неприятного звука и заметили за одним из бугорков надвигавшееся облачко от выхлопа. Казимир насторожился. Когда уже стало совсем невыносимо от грохота, они смогли разглядеть существо, чем-то похожее на огромную запачканную улитку.

Раковина, если конечно, так можно было бы назвать металлический панцирь существа, скорее напоминал кузов изрядно потрепанного орбитального шатла. Грязно-серый, местами ржавый, сильно царапанный и помятый, он заявлял о почтенном возрасте своего владельца. Высоко вверх из него торчало несколько закругленных и сильно обшарпанных цилиндров, видимо используемых улиткой для атмосферной перегонки нефти. По бокам виднелись разнообразные отверстия, клапаны и заслонки, черные от копоти и плотно забрызганные мазутом. Спереди в панцире было отверстие побольше, в нём переливался радужной плёнкой фрагмент пузыря. Этот орган видимо служил чем-то вроде глаза. За существом тянулся красноречивый гусеничный след. Продавленные по дороге кристаллы серы, говорили о значительном весе животного, а оставленные по пути аккуратные гудроновые кучки о здоровом пищеварении. Улитка двигалась достаточно медленно, но при этом зверски трещала и пыхтела, страшно коптила из большинства отверстий, щедро разбрызгивала вокруг себя мазут и угрожающе тряслась. При виде пришельцев животное остановилось и едва не заглохло.

– Это волокитник, – определил Гаврила, глядя на живой, но уже очень старый и дряхлый нефтеперерабатывающий завод. Он присмотрелся и добавил, – панцирный.

Довольно быстро панцирный волокитник преодолел испуг и принялся суетливо разворачиваться. На повышенных оборотах, коптя сильнее прежнего и сотрясаясь так, что, казалось, вот-вот развалится или взорвется, он вошел в крутой поворот и направился в сторону синих зарослей.

– Нет задней передачи, – крикнул Гаврила сквозь шум.

– И без глушителя, – крикнул в ответ Казимир.

Теперь стало видно, что следом за большим волокитником тащился целый выводок его маленьких детенышей. Таких же, как и взрослая особь, только молодых. Серые панцири у них еще не успели заржаветь и замаслиться, а цилиндры не выросли и были еще совсем маленькими.  Ребятня двигалась активней, но не могла сама прокладывать себе дорогу по острым кристаллам и поэтому, весело попыхивая сизыми выхлопами, плелась следом за родителем по продавленной колее.

– Смотри, – обратил внимание Казимир, – совсем мелкие, даже заслонки еще не все

прорезались.

– Да, им бы лучше глушитель себе отрастить. Уж очень шумно. Так можно и на хищника нарваться.

И действительно, охотник на нефтяных улиток не заставил себя долго ждать.

Над друзьями промелькнула черная тень и кристаллы рядом с ними разлетелись желтыми брызгами в оглушительном взрыве.

– Черт, это еще что?! – Воскликнул Казимир, инстинктивно пригнувшись.

С неба, отливая металлическим блеском, снова что-то упало и взорвалось.

– Какое-то соединение натрия. Бахает, при взаимодействии с серой.

В небе, прямо над улиткой, шумя пропеллерами зависла бесформенная тень.

– Это пропеллерокрылый плювач-нефтесос, – сверившись со справочником, сообщил Гаврила. – Для нас он не представляет опасности – плювачи бомбят натриевыми каплями область вокруг своей жертвы, чтобы перевернуть, а затем высосать из неё нефть. Поэтому их относят к нефтесосущим хищникам. 

Капля попала на Казимира и он инстинктивно смахнул её под ноги. Химическая реакция под ним сразу же состоялась, и оранжевый хлопок подбросил его высоко над поверхностью.

– Твою же мать, – выругался пришелец, когда снова ступил ногой на желтые кристаллы.

Тем временем охота складывалась для плювача-нефтесоса удачно. Улитка была им сбита с гусениц, и теперь беспомощно лежала на ржавом боку. Нефтесосущее спустилось ниже и выбросило шланг. Нащупав нужное место, присосалось, насытилось и улетело. Грохот стих, а слабый ветер унёс последний выхлоп.

– Печальное зрелище, – произнёс Казимир.

– Законы природы – выживает сильнейший.

– Она была уже старая. Её век подходил к концу.

– Я был уверен, рано или поздно, но отсутствие глушителя скажет своё веское

слово.

– Да, такой запредельный грохот добром не мог закончиться.

Друзья могли бы еще долго скорбить по погибщей улитке, если бы из-за ближайшего кристалла не выползло три осиротевших детёныша.

– Надо бы пристрелить, чтоб не мучились, – мрачно заметил Казимир. Но не успел он выбрать в настройках своего всемогущего бластера режим безвозвратной аннигиляции, как малыши столпились у ботинок его скафандра. Опасаясь вместе с сиротами уничтожить собственные ноги, которые хоть и были защищены скафандром «Друг кометы», но все же могли пострадать, Казимир отложил в сторону грозное оружие, и, наклонившись, собрал пыхтящих улиток в карман. Заметив удивлённый взгляд товарища, он сказал:

– Кормить буду спичками, поить бензином. А когда подрастут, продам деревенским.