- Позвольте представить – Герберт Андерсен, разработчик синтетического заката.

Передо мной стоит небольшой сутулый старичок – человек, тридцать лет проведший под землей, ради того, чтобы создать синтетический закат. Боже, боже, и почему эта статья досталась именно мне?! Я мысленно закатываю глаза, так же мысленно зеваю, достаю блокнот, устанавливая его на высоту роста Андерсена, и нажимаю кнопку записи.

- Итак, скажите, пожалуйста, мистер Андерсен, когда к Вам в голову пришла идея создания синтетического заката? – о да, я уверена, что эта статья побьет все рекорды популярности… Я наблюдаю, как он нервно усмехается, облизывает губы и шарит глазами по комнате. Черт, да он сам похож на какую-то неудачную разработку сумасшедшего ученого! Стоит только взглянуть на эти корявые руки, безумные глаза и торчащие во все стороны неестественно белесые волосы.

- Ну, как Вам сказать… - он вперивает в меня свой пустой взгляд, и меня передергивает от смеси отвращения и ужаса. Я против воли судорожно сглатываю и поправляю узел галстука. Если бы рядом со мной не сидел Волбертс, я бы, наверное, уже бежала отсюда – только пятки сверкали. Ух, и этот тип утверждает, что потратил всю жизнь на то, чтобы привнести в человеческую жизнь красоту и радость! – Это было где-то тридцать лет назад, - он хихикает и странно трясется. Я исподлобья кидаю взгляд на Волбертса – сидит, как ни в чем не бывало.

- И почему же Вы решили создать синтетический закат? – поспешно спрашиваю я, чтобы заполнить паузу. Потом все откорректирую, когда выберусь отсюда.

- Понимаете… - он жует беззубой челюстью. Потрясающе, при современных технологиях не иметь во рту зубов. Его место точно в психушке. – Когда я был маленьким, я очень, очень, очень… любил закаты, - снова хихикает, черт бы его побрал! Придвигаюсь поближе к Волбертсу, тот только ухмыляется, сволочь! – А потом… ммм… Все стали говорить, что скоро наступит конец света, солнце взорвется… Мне очень, очень, очень не хотелось, чтобы солнце взорвалось, потому что я очень, очень…

- Вы очень любили закаты? – не выдержав, прерываю его я.

- Да, - он улыбается во весь рот. – Это Вы дело говорите.

Волбертс делает вид, что кашляет в платок. На самом деле он просто задыхается от смеха. Я его скоро возненавижу.

Скриплю зубами. В голове роится целая туча мыслей. Начиная от «Начерта я связалась с журналистикой?!», заканчивая совсем кощунственными из серии «Ну почему всем достались нормальные кураторы, которые дали нормальные задания, а мне – Волбертс?!».

- Так вот, - продолжает Андерсен, про которого я уже успела забыть, увлеченная мысленными баталиями. – И я решил, что человечество не должно остаться без закатов.

- И зачем Вам было уходить под землю? – брякаю я, и тут же ловлю неодобрительный взгляд Волберста. Непрофессионально, да. Слажала. Надеюсь, он не напишет об этом в кураторском отчете, иначе не видать мне отличия, как Министерству космической культуры – государственных инвестиций.

- То есть, - поправляюсь я, - почему Вы решили разрабатывать свой проект под землей?

- О, ну сначала я пытался разрабатывать его на поверхности, но потом понял, что так ничего не получится.

По-хорошему, надо его спросить, как именно - так, с чего он это взял, чем отличаются условия и прочую муть в таком ключе, но если я в ближайшее время отсюда не выберусь, Волбертс будет выносить мой хладный труп. Я понятия не имею, почему так реагирую на этого, в целом вполне обычного, старичка, но в его присутствии меня охватывает совершенно иррациональный животный ужас. Если бы меня попросили его охарактеризовать одним словом, я бы сразу же сказала – Ничто. Пустота. Полная и абсолютная. В квадрате.

- Но почему же Вы так долго шли к результату? – я борюсь между желанием получить хорошую характеристику и чувством самосохранения.

- Милочка, - он хрипло смеется, а у меня начинает кружиться голова. – Это очень, очень, очень сложно – добиться нужного эффекта. Ведь это же должен быть не просто какой-то суррогат, а именно то, что сможет заменить настоящий прекрасный закат! – он вошел в раж и теперь почти кричит, разбрызгивая вокруг слюни. – Пойдемте, пойдемте, я Вам покажу! – он хватает меня за руку, и я закрываю глаза, чувствуя, как ускользает сознание.

Андерсен тащит меня по каким-то коридорам, лестницам, через зал… или это все существует только в моем болезненном воображении, а на самом деле мы просто перешли в другую лабораторию? В любом случае, у меня в голове все плывет и кружится, и я мечтаю только о том, чтобы он наконец меня отпустил.

В конце концов, мы останавливаемся перед большим белым экраном, растянутым на всю стену, и Андерсен в конце концов отпускает меня. Я вздыхаю с облегчением и даже начинаю приходить в себя.

- Вот, вот, возьмите, - он пихает мне в руки кисть, с которой стекает густая амальгамная субстанция, оставляющая на полу разноцветные разводы. – Давайте, - благоговейно шепчет он и подталкивает меня к экрану.

Я оглядываюсь на Волбертса, он только кивает мне – делай, что говорят. Я поднимаю руку и несмело провожу кистью по поверхности.

– Не бойтесь, - Андерсен прыгает вокруг меня, сгорая от нетерпения. – Закрашивайте все!

Я начинаю возюкать кистью активнее, постепенно увлекаясь самим процессом – помню, в детстве я с таким же удовольствием размазывала мамину косметику по своей комнате.

Через пять минут весь экран покрыт тонким переливающимся слоем – чего? – заката? Андерсен суетится возле какого-то громоздкого механизма, щелкая тумблерами и крутя регуляторы.

Внезапно свет в комнате гаснет и остаются лишь мигающие огоньки механизма. Я слышу, как в темноте хихикает Андерсен. На экране медленно проявляются разноцветные пятна: красновато-коричневые, они плавают по поверхности, отливая золотистым, и не имея ничего общего с закатом. Собственно – да – это обычные плавающие разноцветные пятна. Я разочарованно выдыхаю, и мне снова становится плохо.

Наверное, он просто слишком любил закаты.