Таксофон

Святослав стоял в будке таксофона и решал, кому позвонить.

Потёртой монеткой над крышами висела луна. Небо перестало сыпать белым, но за целый день успело превратить лавки и кусты в сугробы, а зданиям и деревьям связать пушистые головные уборы. Дома на противоположной стороне улицы горели маячками уединения. Святослав смотрел на жёлтые прямоугольники чужих окон, продавленные на белом фасаде, – то ли здание было выкрашено светлой краской, то ли метель умудрилась припорошить и стены,  – и ему вспомнились слова друга Стаса:

 – Будто кто-то очень аккуратно пописал на снег, нарисовал струёй квадраты.

Святослав улыбнулся, прислонился лбом к стеклу. Шапка сбилась вверх, и он одёрнулся от липкого холода будки. Сигнал в трубке ждал номера. Любого.

С галдежом и снежками мимо пронеслись школьники. Святослав узнал ребят из старших классов и был рад, что никому не пришло в голову взять таксофон и его за стеклом под обстрел.

Он выбрал окно на шестом этаже – украшенный гирляндами балкон, встал вполоборота к автомату, чтобы не потерять окно из вида и, не глядя на клавиши, набрал номер.

 – Что?! И часа не выдержал?! – закричала трубка, когда оборвались гудки.

 – Простите…

 – Кто это?!

Голос женщины был наполнен слезами и яростью.

 – Вы меня не знаете,  – пробормотал Святослав. – Я просто хотел с

кем-то поговорить. У вас такой красивый балкон…

 – Что? Он всё-таки вернулся к вам! И попросил тебя позвонить! Сволочь! Скажи своему отцу, что у него есть и другой сын!.. Нет! Уже нет! Больше нет настоящей семьи! Передай своей маме, пусть забирает его!

По проводам тёк плач.

 – Не надо, не плачьте. Вы не поняли… Я вас не знаю. Просто… просто могу позвонить в любую квартиру, если смотрю на окна… пальцы сами набирают номер... Это мой  – дар,  – добавил Святослав с гордостью.

 – Что?.. Мальчик, о чём ты… боже…

Гудки. Он нажал рычаг «сброс» – отпустил. Сшитая мамой рукавица прохудилась на мизинце. В украшенном гирляндами окне стоял тёмный силуэт.

Мальчик стал искать другое окно.

Нашёл. Опустил в прорезь монетку и позвонил. Тому, кто встречал вечер за оранжевым прямоугольником тёплого света.

Ждать пришлось долго. Он уже хотел дать отбой, но тут детский голосок сказал:

 – Алё!

 – Привет,  – сказал Святослав, обрадовавшись, что не слышит слёз. – Как тебя зовут?

 – Дина. А ты кто? Мы вместе ходим в садик?

 – Нет. Я немного постарше. Хожу в школу.

 – Классно! – пискнула девочка. – Но я тебя не знаю…

 – Меня Свят зовут. И я могу звонить в любую квартиру, не зная номера.

 – Классно!.. А как это?

 – Хм… Смотрю на свет в окне, словно пытаюсь заглянуть внутрь, и набираю наугад номер. Два года назад мама пошла к подруге, а папа пришёл пьяный и не хотел ложиться спать… мне страшно, когда он пьяный,даже когда он тихо курит на кухне… Я хотел, чтобы мама быстрей вернулась, но не знал номера тёти Светы. Только окно, оно через двор напротив нашего. Мама не звонила, и я взял телефон, забрался на подоконник. Я смотрел в окно напротив, очень хотел дозвониться, услышать маму, закрыл глаза и набрал номер. И услышал тётю Свету, а она позвала маму…

 – Это сказка? – спросила Дина и захихикала.

 – Наверное, нет.

 – Теперь ты – мой друг… Ой! Мне надо идти, пришла бабушка…

 – Пока, Дин. С Новым годом!

Гудки.

Святослав улыбнулся оранжевому окну, помахал свободной рукой.

Ещё один звонок – и пора. Он не хотел идти домой, но мама будет сильно переживать. Ждать их обоих – отца с вечеринки и сына из школы. Стоять у окна и смотреть в сумерки. Они очень похожи – он и мама. Разница лишь в том, что он помещается на подоконнике, так удобней ждать.

Святослав смотрел на горящие окна.

Очень многое хотелось рассказать человеку, который поднимет трубку. О своих друзьях, о слезах мамы, о новом рюкзаке, о ещё не украшенной ёлке, о рыжеволосой Оксанке с первой парты, которой он носил каждый день конфеты, но никогда не решался угостить...

Снова пошёл снег. Он словно шёл по краям мира, заносимый к таксофону могучими ветрами, потому что небо над домами было чистое, глубоко-чёрное, а к серебряному кругляшу вела лунная дорожка. Святослав смутно понимал, что такого не может быть – когда они отдыхали летом на озере, папа рассказывал, что серебряный ковёр к луне можно расстелить только по воде.

«Колдовскую дорожку выстилает луна», - вспомнил он слова из песни. В доме было много песен (они жили в больших бумажных конвертах, на чёрных пластинках с белыми воротничками), но почему-то очень мало весёлых.

Казалось, липкие жирные снежинки сыплются прямо из луны, из серебряной дырки в тёмном небе… из высокого окна. За таким окном может сидеть и смотреть на мир только очень мудрый и добрый человек.

Святослав нашёл в кармане самую блестящую монетку.

Он долго смотрел на полную луну, потом улыбнулся и, не отводя взгляд, набрал номер.