Реальность пахла пылью.

Не той пылью, что прячется в сумрачных глубинах влажных подвалов и заколоченных чердаков — утро пахло раскаленным прахом и усталостью. Азрет лежал в скудной тени, пользуясь последними минутами отдыха, не торопясь открыть глаза: если хочешь сберечь зрение, никогда нельзя забывать о защите.

Это был первый привал за три дня. Азрету предстояло отмахать еще половину пути под палящим солнцем, а время торопило. В последние месяцы часто приходилось срываться с места и спешно отправляться в изнурительные многодневные походы. Но Азрет не жаловался. Во-первых, жаловаться было некому. Во-вторых, он с детства знал, что именно так — пылью и солнцем — пахнет счастье. А на вкус оно словно кисловатая теплая вода, остатки которой плещутся во фляге.

Азрет вздохнул, нащупал под боком защитную маску, небрежно стряхнул прилипшие соринки. Нужно продолжать путь. Уже в маске он открыл глаза и огляделся... Так и есть! Он в городе. Здания, естественно, не сохранились, однако характерный рельеф местности мог обмануть кого угодно, но не опытного охотника-унипата.

Как он ночью не догадался? И ведь чувствовал неладное, да подкосила усталость: пришел и сразу свалился под горочку — спать. Азрет досадливо покрутил головой: нельзя было придумать ничего хуже, чем заночевать в черте города. И возвращаться уже некогда. Остается только надеяться, что город не слишком большой…

Город оказался большим. Он широко раскинулся во все стороны и сулил долгие часы трудного, неприятного пути. К концу дня Азрет шатался, в ушах стоял несмолкаемый шум, давило виски. Чем дальше он продвигался, тем сильнее чувствовал город. Энергия, тысячелетиями копившаяся в суетном, многолюдном месте, за прошедшие века никуда не делась. Она изматывала бредущего человека, словно непосильная ноша. Возле неприметного холмика Азрет упал и отключился.

Реальность пахла раскаленным железом и краской.

Черную униформу явно придумал какой-то садист для особо изощренных пыток. Валерка стоял, обливаясь потом, в оцеплении, окруженный такими же униформами. Митинг проходил спокойно, если можно назвать спокойной скандирующую толпу потных людей, которые с энтузиазмом размахивают измочаленными зелеными ветками.

— Слышь, Валерон, это ж сколько они деревьев ободрали, — подмигнул Лысый. — Тоже мне, защитники природы. Кричат о катастрофе, об изменении климата, а сами деревья гробят. Ни хрена у них не выйдет. Запустят эту штуковину, как миленькую, серьезные люди кучу бабла вложили!

— Ну, не скажи, — с сомнением протянул Валерка. — Бидюков мужик влиятельный, и лидер харизматичный. — Он взглянул на трибуну, откуда в притихшую толпу бросал короткие фразы энергичный подтянутый мужчина с властным лицом, и подытожил, — этот может остановить запуск…

Азрет застонал, приходя в сознание.

Один из лучших охотников штаба, он мгновенно оценил опасность и без колебаний принял решение. Азрет не пойдет дальше, он будет бороться здесь. Совершенно случайно он обнаружил в этом городе необычайно сильный канал связи — это большая удача. Пускай запад тратит ресурсы, надеясь преодолеть завесу времени и предотвратить давнюю катастрофу. Пускай пытается спасти пошатнувшуюся цивилизацию. Пускай в поисках жалких остатков некогда великих городов рыщут по степям агенты-унипаты. На таких любителей старины есть Азрет и другие ребята.

Их немного, но они выросли здесь, в самом трудном для выживания, и оттого наиболее безлюдном, месте планеты. Они выносливы и хорошо ориентируются в этом бескрайнем недружелюбном пространстве. Они более восприимчивы к зову прошлых эпох и с легкостью улавливают воздействие вражеских унипатов. Их селения ничем не напоминают погибшие города, но у них есть все необходимое для нормальной жизни. Их зовут дикарями — пускай.

Азрет улегся поудобней и закрыл глаза.

Валерку замучила жажда.

Митинг затянулся, жара становилась все нестерпимей, в ушах звенело от рева толпы. Валерка знал, что во всех крупных городах планеты сейчас проходят подобные акции, и сочувствовал коллегам. Но его родной город оказался в эпицентре событий, и страсти кипели здесь сильнее всего. Здесь пытались вдохнуть жизнь в монстра новые Франкенштейны. О том, что результат эксперимента может оказаться крайне пагубным для человечества, уверенно заявляла большая часть ученой элиты. Другая же ее часть не менее уверенно обещала скорый приход ко всеобщему благоденствию: скандальное изобретение позволяло использовать неисчерпаемые альтернативные источники энергии. Проектом заинтересовались толстосумы, и протесты утонули в денежных потоках. Последняя надежда возлагалась на Бидюкова.

Впереди металось, грохотало, мельтешило, и Валерка почувствовал неприятную слабость. Он прикрыл веки и стал думать о море.

Азрет напрягся, сжимая волю в тугую пружину.

Валерка вздрогнул, открыл глаза и вдруг отчетливо понял, что счастье пахнет горячей пылью.

Мужчина с властным лицом сошел с трибуны и устало прошел мимо оцепления.

Пружина, звеня, распрямилась.

Валерка счастливо улыбнулся и выстрелил ему в спину.

Охотник встал, отряхнулся и отправился дальше.