С согласия Антона, кстати.

Цикл вроде должен был бы уже появиться. Но не появлялся. Отёки пропали, но недавно стали появляться снова. К тому же временами начинало неприятно мутить…

Неужели эти проклятые гормоны так сильно пошатнули здоровье? Надо было, наверное, от них всё же отказаться. Подруга Ирка так и сделала, кстати. Соврала, что ей так плохо с ними, так плохо… А тут и врать бы не пришлось.

Ольга вздохнула и стала аккуратно забираться под одеяло. Антон уже задремал, но, почувствовав её рядом приоткрыл глаза и скорчил вопросительную рожицу.

— Да думаю, к гинекологу придётся-таки идти. Или к эндокринологу. Или кто сейчас гормональными проблемами занимается… — сказала Ольга и скривилась. Поход в государственную поликлинику и раньше трудно было назвать приятным, а уж теперь-то…

Антон прижал её к себе и погладил по голове.

— Что поделать, милая. Надо было всё-таки от гормонов отказаться, благо пока это можно.

— Надо было. Но кто же знал…

Рука медленно спускалась по шее к плечу и ниже, ниже по плавным изгибам тела, лаская и успокаивая. Чуть задержалась на животе…

— А тебе не кажется, что ты чуть поправилась? Совсем капельку

— С чего бы? Я ем даже меньше, чем раньше. Меня же мутит регулярно из-за…

 Запнулась, недоговорив. Тошнота по утрам. Отёки. Внезапное неприятие резких запахов. Перепады настроения. Вкупе с отсутствием цикла…

Раньше это могло означать только одно. Сейчас — не обязательно, но чем чёрт не шутит…

— Ты тоже подумал, что это может быть не болезнь, да? — спросила она шёпотом.

Антон кивнул. Она этого не увидела, но почувствовала.

— Неужели… Но этого же не может быть…

Хотя почему же не может? Всё более-менее сходится.

И беременность — не болезнь. Пока ещё.

— Но… Что мы будем делать? Если я действительно… — Ольга повернулась к Антону и уткнулась ему в плечо.

— Знаешь… — Антон чуть помолчал и продолжил. — Я бы хотел ребёнка. Нашего. Пока ещё… Пока возможно. А ты?

— А я боюсь.

— И я боюсь, милая.

 

— Беременность, около восьми недель, — врач осматривала Ольгу и попутно надиктовывала запись в карту, — не пьёте гормоны?

— Нет, — Ольга собралась с духом и продолжила, — я очень плохо себя чувствую от них.

— Да, это бывает, дозы ещё не очень урегулировали… Бывают промашки. Рассчитывают-то для широких масс… Когда вам удобнее прийти на прерывание? Утром, вечером, в выходные?

Ольга снова собралась с духом.

— Я… Не хочу прерывания. Это противоречит моей религии.

— В карте указано, что вы атеистка.

— Я… Подумываю о переходе в буддизм. Прерывание испортит мою карму.

Врач покачала головой.

— Ну, разве что с этой точки зрения… А ваше окружение — оно это разве оценит? Партнёр? Им-то сейчас свежих и аккуратных подавай, благо инкубаторы позволяют не беременеть и не рожать. Ни тебе токсикозов, ни растяжек, ни лишнего веса.

— Муж оценит, он тоже хочет в буддизм, — храбро ответила Ольга. Всё складывалось даже проще, чем казалось раньше.

— Нда… И охота же с этим всем самим мучаться? Нет, чтобы как все — клетки сдать, через год ребёнка забрать. Просто, быстро, легко. И никаких тебе последствий для здоровья, никаких наследственных болезней или мутаций…

Ольга постаралась скрыть гримасу отвращения. Инкубаторы… Детей как цыплят выращивают и хотят, чтобы в итоге получились люди?

— Вести беременность придется не у нас, мы этим уже не занимаемся. Я выпишу вам направление. Подумайте о стерилизации после родов, кстати — и проблем с религией не будет.

— Я подумаю, — кивнула для вида Ольга, мысленно содрогнувшись, — А скажите… Непонятно пока, мальчик или девочка?

Врач посмотрела на неё — что ли с оттенком жалости? — и ответила:

— Нет. ХХ-генотип или XY-генотип, ещё не видно. Привыкайте к определениям, всё равно ведь придется. По-хорошему, я врачебную этику и закон нарушаю, называя вас не «Хомоюнит Ольга по ХХ-генотипу». Вашему ребёнку, — снова тот же оттенок… Брезгливость? — с этим жить. Нечего привыкать к заведомо неправильным названиям. Закон о корректности и толерантности нарушать…

Ольга молча кивнула в ответ. От слова «хомоюнит» что её, что Антона воротило. Было в этом слове что-то… Стерильное.

Как и во всём нововведенном, впрочем.

Зато толерантном.

Антон позвонил ей, когда она уже вышла на улицу. Как знал.

— Милая, у меня хорошие новости.

«Милая» — значит, рядом никого нет и можно не скрываться за стерильно-нейтральными словами

— Я нашёл, куда мы сможем уехать. Документальные дела я решу. Как только ты… Можно будет сразу ехать.

— Как только у нас родится ребёнок, — Ольге почему-то нравилось, как это звучит.

— Наш ребёнок, милая. Никаких хомоюнитов. До той деревни эта блажь ещё ой как нескоро докатится…

Ольга огляделась по сторонам — нет, вроде никого и шепнула в трубку:

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя. И пусть они подавятся своим законом о корректности