Когда хозяева квартиры пришли 23ого декабря, я не очень обеспокоился. И даже когда они сказали, что хотят чтобы я освободил жил. площадь в ближайшие 2 дня, я тоже не очень заволновался, в конце концов, они не очень жаловали студента, что жил в квартире второй год, и не платил последние 2 месяца. Но на этот раз они были более чем серьезны. Поэтому следующие 2 дня я мужественно бегал по всему заснеженному, завершавшему последние приготовления к Рождеству городу, пытаясь найти хоть какое-нибудь место, где можно было бы пожить в ближайшее время. Но в канун этого замечательного праздника это оказалось далеко не так просто как хотелось бы. Поэтому 25 декабря, поздно вечером я оказался на улице с рюкзаком, в котором был минимальный запас вещей на ближайшие несколько дней и небольшим количеством денег; остальные вещи мне разрешили оставить в квартире. Что я буду делать и где я буду жить, я не имел на тот момент никакого понятия.

Денег было не очень много, а на них еще предстояло жить, поэтому, зайдя в небольшое кафе, я взял горячий шоколад с собой и пошел наслаждаться самым странным Рождеством в моей жизни. На улице был небольшой минус, с неба падали большие пушистые снежинки, укрывая дома и деревья, украшенные праздничной иллюминацией. Я же, одетый с черную куртку с глубоким капюшоном, джинсы и тяжелые ботинки с ребристой подошвой смотрелся среди всей этой белизны и красоты инородным объектом. Не придумав ничего более интересного, я направился не центральную площадь, поглазеть на остальных людей, которым по определению повезло больше чем мне. Площадь была сравнительно небольшой и очень уютной, посреди неё возвышалась разукрашенная ёлка, уже чуть припорошенная снежком, что придавало ей еще большее очарование. Вокруг большей частью ходили влюбленные парочки, вели светские разговоры и частенько замирали у ёлочки, загадывая желание. Я прислонился к стене здания, засунул наушники в уши, и отрешился от мира, решив подумать о будущем чуть позже…

Примерно через час я понял, что в той картинке, что я постоянно созерцал все это, время было что-то не так. Приглядевшись, я понял, что последние пол часа, неподалеку от меня, перед елочкой стояла девушка, в коротенькой белой курточке и, молитвенно сложив руки, что-то шептала. Её профиль, освещенный желтыми огнями гирлянд, казался сказочным и таким прелестным, что я не мог отвести взгляда. Её светлые волосы выбились из-под беленькой шапочки и мило ниспадали на плечи волнистыми локонами. Она была полной противоположностью мне: одетая в белую курточку, брючки и сапожки, она казалась сказочной феей, которая пришла к ёлочке, чтобы сотворить чудо. Однако, когда она чуть мотнула головой, откидывая локон, что игривый ветер кинул ей в лицо, я заметил что на её щеках блестели слезы. Фея плакала и выглядела такой беззащитной и милой, что я понял, что если я не сделаю ничего в ближайшее время, то потом уж точно буду корить себя всю жизнь.

Через некоторое время я решился и, подойдя к ёлке, встал неподалеку от девушки. Но что я мог сделать? Она не замечала меня, а если бы и заметила, то вряд ли я — бедный студент, которого даже с квартиры то выгнали, мог ей чем-нибудь помочь. Так мы и стояли: она все так же что-то шептала, молитвенно сложив руки, я же разглядывал ее, и какая-то странная нежность переполняла меня. Где-то вдалеке послышалась музыка, и забили куранты. Я резко обернулся к елке, сложил руки, и решил загадать желание, хотя не делал этого уже много лет. Не знаю почему, но моим желание стало, чтобы та девушка, что стояла рядом со мной, была счастлива в наступающем году, и чтобы все у нее в жизни было хорошо. Куранты пробили полночь, и я открыл глаза и обернулся, почувствовав на себе взгляд. Она смотрела не меня безумной красоты серо-зелеными глазами, в которых отражались и огни елки, и недавние слезы и еще, что-то такое прекрасное, что её глазами ослепили меня на мгновение.

Фея подошла чуть ближе и доверительно заглянула мне в глаза.

— Вам тоже не празднуется? — спросила она, и ее голосок оказался не менее прекрасен, чем она сама.

— Не особо, - ответил я и не смог удержать рвущиеся слова, — Вы прекрасны как эта ночь и снежинки, что так трогательно падают с немного хмурого неба! — торопливо проговорил я, и теперь ждал ответа, немного боясь, что испугал ее.

Она опустила глаза, чуть провела рукой по щеке, вытирая следы слез, и, улыбнувшись, ответила:

— Вы, правда, так считаете?

— Конечно! – произнес я, в каком то щенячьем восторге от ее улыбки. — Но почему вы плакали?

— Ах! Разве это сейчас так важно! — она звонко рассмеялась, дыша на замерзшие пальчики. — Лучше скажите, что Вы делаете здесь в такую ночь?

— Зачем? Если бы я знал что встречу здесь Вас, то пришел бы вне зависимости от любых планов и препятствий! Пойдемте, я угощу вас горячим шоколадом и мы сможем отогреть наши замерзшие руки? — произнес я, галантно предлагая ей руку.

— Спасибо… тебе, — произнесла она, делая легкий реверанс и аккуратно беря меня под руку.

Когда они уходили с площади, многие пары оглянулись, чтобы посмотреть им в след. Потому что от одетого во все черного юноши и одетой во все белое девушки исходила такая теплота и нежность, что казалось, что они могли вдвоем отогреть сердца всех людей, что по той или иной причине грустили в это Рождество.