Вульгарный красный цвет

Университетский кампус гудел, как растревоженный улей, когда полиция обнаружила в городском парке растерзанное тело девятнадцатилетней Эмили Браун, ставшей, по-видимому, третьей жертвой Норфолкского маньяка. Это происшествие не сходило с первых полос всех газет. Беспокойство студентов обернулось повальным бегством из университета, несмотря на то, что семестр был в самом разгаре. За многими приезжали встревоженные родители, и очень скоро студенческий городок опустел.

Первую жертву звали Тина Престон. Двадцать один год, невысокая, невзрачная. Восемнадцатого февраля возвращалась с занятий около восьми часов вечера, и пропала по пути от кампуса к общежитию. Близких друзей не имела, поэтому ее отсутствием обеспокоились только через два дня. Тело Тины обнаружил дворник, расчищающий дорожки в парке.

Мы с Мэттью дежурили в тот день. Я был поражен видом дворника, этого крепкого, здорового человека, когда бедолага пришел к нам в участок, расположенный всего в двух кварталах от парка. Его всего трясло, а лицо было белым, как у восковой куклы.

А потом я увидел все своими глазами.

Тело несчастной девочки, жестоко истерзанное, валялось в небольшой ложбинке на самой окраине парка. Тонкий слой снега, выпавшего за ночь, припорошил пропитанную кровью землю, однако не скрыл всех подробностей разыгравшейся трагедии. Тело казалось странно деформированным, неестественно худым. Безжизненные пальцы, с ногтями, выкрашенными вульгарным красным лаком, сжимали лямку валявшейся рядом сумки.

Мэтт щелкал фотоаппаратам, как заведенный; в машине остались флажки для улик, но мы расставим их потом. Сначала нужно будет обнести желтой лентой весь этот участок…

- Нет руки, - сказал я. – По локоть, как будто ее вывернули с корнем из сустава.

Мэттью, наклонившийся над телом, чтобы сделать завершающий снимок, выпрямился и странно посмотрел на меня.

- Не только это. Стив, у нее, похоже, нет внутренностей. Она пустая внутри.

Я подошел поближе. Сквозь рваную рану на ввалившемся животе бледнел позвоночник.

- Матерь Божья…

- Это еще не все. – Мэтт кивнул в сторону, на тропинку, где снег и почва превратились в вязкую черную грязь, чуть присыпанную белой крошкой. Там, в центре подмерзшей лужи, виднелся след огромной когтистой лапы – уже оплывший, но все еще отчетливо различимый.

Я не знаю, как эта информация просочилась в газеты, но очень скоро все в городе только и говорили об Норфолкском оборотне. Я готов был выбить всю дурь из словоохотливого Мэттью, или из Брашер, или кто там еще мог проболтаться… вообще, в окрестностях Норфолка, штат Небраска, никогда не водилось хищных зверей крупнее куницы. Шеф полиции Гарри досадливо морщился каждый раз, когда кто-нибудь при нем упоминал про след.

- Капитан, - сказал он мне, - у тебя в распоряжении целый отдел. Я хочу, чтобы через неделю этот псих сидел за решеткой, и чтобы никаких разговоров о волках и прочих мистификаций! А теперь иди и приведи мне этого изувера. Все, Стив, работай…

Самые ужасные подробности стали достоянием общественности всего через неделю после убийства, когда пресса добралась до дворника, обнаружившего тело. Вскоре после этого в участке раздался звонок из городской мэрии, и Гарри имел короткий, но весьма импульсивный диалог с мэром, суть которого заключалась в следующем – или маньяк будет посажен на электрический стул, или на этот стул посадят самого шефа полиции.

Но все попытки найти убийцу оказались тщетными. Кроме того, нигде не были обнаружены пропавшие внутренности и левая рука жертвы. Гарри ходил уставшим и злым – газеты давили на мэра, мэр давил на шефа полиции, а тот, в свою очередь, обеими ногами давил на отдел по расследованию убийств.

А девятнадцатого марта произошло новое убийство. Еще одна студентка была найдена мертвой на окраине города.

Выпотрошенная, как индейка.

На следующий день нас отстранили от дела – расследование возглавили ребята, прибывшие из ФБР. Мне они сразу не понравились. Ни лысый негр, ни его напарница, молоденькая девушка, будто бы только из академии. Разве можно было им поручить такое дело? Молодые нынче пошли вообще не те. Беспринципные, скользкие, доверяющие только собственным суждениям. Они вновь перепроверили все данные, собранные моими ребятами – словно сомневаясь в их профессионализме. Я, признаться, ждал провала этих двоих. Нечего было соваться в наш город… в конце концов, мы тут и сами не пальцем деланные, не первый день живем.

Третье убийство вызвало массовую истерию. Народ валом повалил из города. Негр-фэбээровец выглядел сосредоточенным и деловым, но я догадывался, что он порядком выбит из колеи. Другое дело девушка. Слишком уж пристально она поглядывала на меня, как будто в чем-то подозревала. Молодые – они ведь такие. Верят во всякую чушь. Возможно, она заметила, что убийства каждый раз происходили аккурат в полнолуние. Или случайно наткнулась в мусоре на порванную одежду, которую я временами находил на крыльце своего дома поутру.

Кстати, совсем забыл сказать. Недавно я обнаружил в конуре своей собаки обглоданную руку с облупившимся лаком вульгарного красного цвета на ногтях.

Вот только моя собака издохла больше двух лет назад.