Закон подлости

Не успел я прибраться в лаборатории после мамаева побоища с официальным названием «лабораторный практикум», как в дверь ввалился Андрюха.

- Колян! – радостно закричал он. – Я тебе сейчас такое покажу!

Он схватил меня за руку и поволок в коридор. Я приуныл. Андрюхе верить нельзя совершенно. Он покажет, расскажет, докажет – а потом раструбит по всему институту, что я верю в вечный двигатель, пришельцев, загробную жизнь… Сто лет потом оправдываться будешь…

Он притащил меня в дальнее крыло института, где я еще никогда не был. По-хозяйски толкнул дверь с привинченной медной табличкой…

Посреди лаборатории (тут я понял, что моя лаборатория вполне даже ничего) сидел грустный человек. Похож он был на Деда Мороза и Кощея Бессмертного одновременно. При виде меня он погрустнел еще больше.

- Ты весь институт намерен оповестить? – спросил он Андрюху.

Тот рассмеялся из угла комнаты – совершенно не стесняясь хозяина, он копался в ящике с каким-то мусором. Я же, успокоившись (дошло, наконец, что сегодня не я – жертва Андрюхиных фокусов), обратился к профессору:

- Меня зовут Николай. Я…

- Это совершенно неважно, - перебил он меня. – Кстати, я тоже Николай. Тезки то есть…

Жестом он пригласил меня присаживаться.

- Знаете, я вообще-то здесь случайно, - сказал я. – Андрей обещал показать мне что-то…

- Что? – усмехнулся профессор.

- Он сказал: такое!

- Да.. Такое здесь имеется в одном экземпляре. Вон она – наша машинка! – профессор ткнул пальцем в вытяжной шкаф. Я с сомнением посмотрел на него – то ли я все-таки намечен жертвой розыгрыша, то ли профессор просто сошел с ума. С научными работниками это часто бывает…

Андрюха вновь засмеялся.

- Смотри! – крикнул он. Вытащил из своего мусора длинный гвоздь, слегка нагрел один конец на спичке и запихнул в вытяжной шкаф. Затем встал в позу Ленина на броневике и продекламировал второй закон термодинамики. Ну это тот, который про невозможность передачи тепла от менее нагретого тела к более нагретому.

Теперь я усомнился и в его душевном здоровье… А Андрюха между тем невозмутимо вынул гвоздь из шкафа и, аккуратно держа за середину, протянул мне.

- Трогай!

Я потрогал. И чуть не вскрикнул. Чуть тепленький конец теперь обжигал, а другой почти-что покрылся инеем…

Полностью уверенный, что все это шутки Андрюхи, но будучи не в состоянии понять их суть, я повернулся за поддержкой к профессору. Тот сочувственно покачал головой.

- Вот так вот. Эта машинка еще и не такое вытворять способна…

- Она работает по закону подлости, - перебил его Андрюха. И, понизив голос, пояснил. – Его суть – все, что тебе хочется, происходит с точностью до наоборот. Это самый вредный прибор, который я когда-либо видел. Ты ему читаешь закон – и он его тут же нарушает!

- Точно, - опять вступил профессор. – Она все делает наперекор законам физики. Передает тепло от менее нагретых тел к более нагретыми. Не признает абсолютного нуля и предельности скорости света. При радиоактивном распаде может запихать все вылетевшие частицы обратно в ядро. Господи, она заставляет предметы двигаться под действием силы трения!

- Класс… - восхитился я. – А вы не могли бы еще что-нибудь показать?

- Да пожалуйста, - начал профессор, но Андрюха вдруг вскочил, загородив собой супершкаф.

- Это вам не цирк! – крикнул он. – Это научный прибор!

Ладно, я не настаивал.

- А как вы ее создали? – поинтересовался я. Профессор смутился.

- Я кинул в него сапогом…

- Что?!

- Сапогом. Он не включался никак, вот я и … разозлился…

- У шкафа получилось сотрясение мозга и он спятил! – подал голос Андрюха.

- И что вы собираетесь с ней делать? – вновь полюбопытствовал я . – Это ведь величайшее изобретение! Вечный двигатель! Ее ведь, наверное, надо запатентовать?

- Интересно, что я должен запатентовать? – погрустнел профессор. – Кидание сапогами в вытяжные шкафы?...

Утром, едва войдя в свою лабораторию, я, за неимением сапог, стащил с ноги ботинок и швырнул в вытяжной шкаф. Тот недовольно закряхтел, но вреднее, чем был, не стал и на провокационные зачитывания законов не реагировал.

Я с трудом дождался конца рабочего дня. Занятия казались мне длиннее, чем обычно, студенты – тупее, чем обычно. Наконец я добрался до лаборатории профессора.

Хмурый и печальный тот сидел около своей чудомашинки.

- Что случилось? – спросил я.

Профессор поднял на меня печальный взгляд:

- Эта чертовка что-то прослышала про закон подлости…