Перевалы через Дивные горы замело. Альфиндейл не обратил на это внимания. Подумаешь, никто не сможет пройти в долину эльфов. Не очень-то и надо! Мы и сами с ушами, да такими – любой обзавидуется. Но оказалось всё гораздо хуже.

Гномы решили, что цена на проезд по подземной дороге «Долина Эльфов» - «Мидгард» слишком низка и подняли ее. Ранее оживленная станция опустела, а вместе с ней притих и рынок при ней. Только сами суровые гномы по-прежнему торговали изделиями из руды и драгоценных камней. Но их никто не покупал – не до драгоценных камней, когда есть хочется.

Ко всему прочему замерзла река Тан и озеро Эйрис, залегли в спячку даже те звери, которые обычно зимой не спят. В Долине стало неуютно.

Альфиндейл прислушался к урчанию в животе. Последнее время оно сопровождало его повсюду. Эльф привык жить хорошо, он зарабатывал тем, что играл в Мидгарде на спектаклях роли эльфов. А в долине эльфов кого удивишь ролью эльфа? То-то, никого.

Как ни противно ему было, но следовало найти работу в самой долине. И не такую, как в Мидгарде. Там он был сам себе хозяин: сыграл перед публикой или посетил свадьбу у старосты – получил кошель полновесных монет. Нет, совсем другую работу – сидеть в мэлорне с девяти до шести, делать какую-то дребедень и получать за это сущие пустяки.

Живот возмутился. Он был недоволен хозяином и не скрывал этого. Альфиндейл вздохнул и решил проветриться. Десяток шагов спустя начали мерзнуть кончики ушей. А уши-то у эльфа длинные, ненароком от холода и отломиться могут.

Альфиндейл плюнул. Слюна замерзла в полете и стеклянным шариком ударилась об наст. «Минус сорок» - подумал эльф, - «дела плохи».

Он яростно потер уши и побежал к старейшине Хиордану. Говорили, он предлагал какой-то заработок для артистов.

Хиордан оказался эльфом почтенных лет, настолько почтенных, что в волосах у него даже проскальзывала седина.

- Ну, с чем пожаловал? – спросил он у Альфиндейла.

- Хиордан, я ищу работу. Я умею петь, танцевать и играть в спектаклях. А еще я несколько раз выигрывал соревнования по стрельбе среди жителей южного предела. – Альфиндейл умолчал, что эти соревнования остались в далекой юности.

- Хорошо, мой юный друг, я тебе что-нибудь подберу.

- А это что-нибудь это… что?

- Все очень и очень просто. Допустим, некто написал книгу и среди героев у него есть эльфы. Чтобы книга имела успех, она должна вызвать эмоции. Вот ты и будешь их вызывать. Я тебя закреплю за какой-нибудь книгой и когда ее будут читать – ты попадешь на ее страницы и будешь разыгрывать спектакль для воображения читателя. В основном для людей.

- Невероятно!

- Отнюдь… Пойдем, посмотрим, что есть для тебя. Куда бы ты хотел попасть?

- Толкиен, - не задумываясь ответил Альфиндейл.

Хиордан всплеснул руками.

- Мальчик мой, Толкиена давным-давно разобрали!

- А Перумов?

- И Перумова тоже.

- Тогда, - Альфиндейл зажмурился, прежде чем сказать новую фамилию, - тогда может быть Еськов?

- И Еськова разобрали.

- Ну хоть к Васильеву в Большой Киев…

- Занято и там. Мой юный друг, все героические книги уже заняты.

- Но что же осталось?

- Сказки.

Альфиндейл пошатнулся. Вместо роли отважного воина или любимца дам ему предлагали изображать какого-то карлика в вечнозеленом кафтане и с писклявым голоском. Да какой эльф согласится на такое? Желудок подсказал – какой именно

Он приучился рано вставать, грустно смотреть на заснеженные вершины и собираться на работу. Там он переодевался в зеленый костюмчик, напяливал смешную шапочку и ждал, когда откроется проход в очередную книгу сказок. Интересно было в самый первый раз, все остальное – сплошная скука: несколько раз в день вещать одни и те же фразочки. Тоска-а-а…

Его настроение передавалось и читателям. Дети засыпали от книги со скучным эльфом и просили дать им другую сказку, поинтереснее.

Так Альфиндейл каждое утро и выходил из дома, проклинал зиму и плелся на работу. Пока однажды…

...он принялся рассказывать свою роль девочке. Альфиндейл видел, что она лежит на кровати, укутанная в одеяла и шарфы. Девочка читала, эльф бубнил свою роль. Но вдруг она хлопнула ладошкой по странице и сказала:

- Нет, я так не играю! Какой эльф грустный, наверное, ему там так одиноко… Вот бы он сейчас тут оказался, мы бы поболтали, чаю с малиновым вареньем выпили.

Альфиндейл почувствовал, что вываливается из книжки. Мгновение – и он уже сидел на краю диванчика.

- Ой, здорово! – захлопала в ладоши девочка. – Настоящий эльф! Я – Маня, а тебя как зовут?

- Альфиндейл, - пробормотал эльф, понимая, что он теперь такой же маленький, как и в книжке.

- Альф, будешь пить чай? – спросила Маня и тут же убежала на кухню.

Они пили чай, эльф сидел на столе и болтал ногами, двумя руками держа чашку. Маня тараторила без умолку. Она рассказала, что заболела и теперь сидит дома, но в школу ей идти не хочется, а еще ей грустно – ведь она пропускает такую чудесную зиму.

- Маня, разве зима – это хорошо? Холодно, вокруг снег этот, ты вот тоже из-за зимы простудилась.

- Да ну, - рассмеялась девочка, - зимой так весело! Снег пушистый, из него можно лепить забавных снеговиков. А еще можно нырять в здоровенные сугробы и кататься на санках! А еще, если выйти вечером в наш парк, то в нем светло и совсем не страшно! Хоть я и заболела, но всё равно люблю зиму.

Альфиндейл призадумался. Тут в дверь кто-то позвонил.

- Ой, это мама! Спрячься!

Маня побежала к двери, схватив с собой книжку. Как только она захлопнулась, эльф исчез и нашел себя в рабочем кресле.

Закончился рабочий день, он вышел из библиотечного мэлорна, завязал на шее шарф и, вместо того, чтобы поплестись домой, побежал смотреть на светлый зимний лес и играющее застывшим серебром озеро Эйрис.

Наутро он выглянул в окно, удивился яркому небу над Дивными горами. А потом понял, что на вчерашней прогулке он вспомнил давнее, почти забытое искусство ходьбы по снегу и пошел к перевалу – рассказывать в Мидгарде зимние теплые сказки.